Тысячную долю сказанного! классифицируя, (18)Но после его уроков стали читать ещё больше, бегали записываться в Ленинскую «Парижских тайн» Эжена Сю — истёртые и пожелтевшие томики разруганного когда-то Белинским библиотеку, чтобы в очередь прочесть слинственный, наверное, доступный в ту пору экземпляр авантюрного сочинения, выпущенные чуть ли ещё не при жизни великого критика. читал нам вслух после уроков. (20)Пропущенная цензурой вещь сразу попала в число полузапретных. (19)Недавно тогда опубликованный в журнале роман Булгакова «Мастер и Маргарита» учитель сам (21)Смешно об этом вспоминать настоятельно отговаривал Юрия Викторовича от публичного чтения. (22)«Пуганая ворона куста сегодня, но кто-то из коллег преподавателей на наших глазах боится!» — был ответ. праздником становились встречи в актовом зале, обычно накануне выходного, когда Юрий (23)Слушать его голос — это был отдельный труд души и наслаждение. (24)Но настоящим слышал немало профессиональных чтецов, в том числе известных и титулованных, но по силе Викторович поднимался на кафедру и допоздна читал стихи. (25)За минувшее с той поры время я сухощавого близорукого человека в сильных очках-линзах. (27)Он был добр и серьёзен, ироничен и воздействия никого не поставлю даже близко. (26)До сих пор не могу постичь, в чём была магия этого Курочкина. строг, силён и снисходителен. (28)Что читал? (29)Разное, например, всеми забытого Василия (30)Да кто ж вложил учителю в те годы «жало мудрыя змеи», какой провидческий опыт позволил заглянуть через десятилетия, какой нечеловеческой проникновенного голоса и лукавый блеск глаз из-под очков? (31)А ещё ближе ложился, ещё острее интуицией питались модуляции ранил души подростков безысходно-печальный Есенин. голову приходит такая картина: высокие окна школьного зала на четвёртом этаже распахнуты в (32)Когда я вспоминаю лучшие — по-современному, «звёздные» — минуты своей жизни, первой в Юрий Викторович со сцены читает Есенина, я гляжу на сидящую впереди меня прекрасную девочку, московскую ночь, вдали за деревьями мерцают одинокие огни, весенний ветерок наносит свежесть, ручьём текут горячие слёзы. которая вся обратилась в слух и, конечно, не подозревает о моём существовании, и по щекам моим (33) Так хорошо, что быть выше и счастливее, кажется, просто невозможно. * Сергей Ананьевич Яковлев (род. в 1952 г.) - советский и российский (По С. А. Яковлеву*) редактор. писатель, публицист,