С этим человеком я познакомился после осмотра лагеря. (2) Я вышел за ворота и закурил папиросу. (3) Тут он ко мне и подошёл, невзрачный человечек лет пятидесяти, в заношенном военном кителе без погон и знаков различия, в грязных фланелевых брюках и стоптанных замшевых туфлях. (4) Он подошёл и, кашлянув, сказал: «Разрешите закурить». (5) Я протянул ему пачку. (6) Во власти впечатлений, произведённых на меня лагерем, я несколько рассеянно воспринял окружающее. (7) За моей спиной тянулась колючая проволока, по которой прежде шёл ток высокого напряжения; передо мной было шоссе, чуть слева, по другую сторону шоссе белели сквозь густую зелень какие-то домики. (8) - Теперь здесь не на что смотреть, - тихо и грустно произнёс человечек в заношенном кителе. (9) - А какое это было чудесное местечко! (10) Я говорю, разумеется, не о лагере. (11) Людям плохо за колючей проволокой. (12) Но вот городок!… тельстве, затем короткое время в охране, после сторожем в эсэсовском городке. (14) Ему приходилось быть не только сторожем, но и садовником, и конюшим - городок рос, и служащих постоянно не хватало. (13) Он работал здесь с самого основания лагеря, сперва на строи- (15) Человечек перестал искательно улыбаться, что-то холодноватое появилось в его стёртом, сером лице, и голос зазвучал на низах хриповатым достоинством. (16) Конечно, сейчас трудно поверить, а ведь ему доводилось прислуживать самой госпоже Кох. (17) Он держал ей тяжёлое стремя из литого золота. (18) А как хороша была госпожа Кох в седле: чёрный сюртук, белые рейтузы, лакированные сапожки. (19) Госпожа Кох была прекрасна, как цирковая наездница!… с той стороны колючей проволоки его плохо видно. (24) Человечек смутился и разом растерял свою жалкую спесь. (25) Простите, вы не знаете, что сталось с госпожой Кох? - спросил он прежним, вкрадчивым голосом. (20) - К нам сюда приезжали цирковые артисты, мы неплохо жили… (21) Нет, Бухенвальд сейчас не узнать, всё разрушено, сожжено. изгажено. (22) Вам приехать бы сюда раньше, как здесь было красиво! (23) Я сказал, что едва ли смог бы насладиться красотами городка (26) - Она в тюрьме, в американской зоне… (27) После окончания войны её предали суду как военную преступницу. (28) Ожидая решения своей участи, она сошлась с комендантом тюрьмы, американским майором, забеременела, и смертный приговор, который ей вынесли, нельзя было привести в исполнение. (29) Вскоре она родила и стала матерью американского гражданина. (30) Спустя некоторое время в газетах появилось сообщение, будто она была выпущена и вместе с подросшим сыном уехала в Австралию. (31) Но мне не хотелось радовать бухенвальдского старожила, и я уверенно сказал: Отбывает пожизненное… (32) Он притуманился. (33) Не то чтоб он так был предан Ильзе Кох, но блеск её золотого стремени озарял его судьбу. (34) Я представил себе, как вышла из тюрьмы несколько поплывшая от лет и сидячей жизни немолодая женщина с бледным плоским лицом и поблекшими глазами. (35) К ней подвели её мальчика, это была их первая встреча на воле, и, растроганная, она обняла худые плечи сына теми же руками, которыми некогда в лагере обнимала пленного добровольца английских военно-воздушных сил, рослого красавца с гладкой кожей, испещрённой татуировкой. (36) А когда он ей надоел, она велела содрать с него красивую кожу и своими собственными руками сделала бювар в подарок Гиммлеру… (37) А мальчик прижимался к матери и плакал от счастья. (38) По- том они шли по солнечной набережной, их ждал пароход, синее море, далёкий австралийский берег… (39) Подошёл мой автобус, и я бросил недокуренную папиросу. (40) Бухенвальдский старожил задумчиво поглядел на окурок, поднял его, обтёр и сунул в рот… (41) По прошествии многих лет у бжезинских печей я вспомнил об этом человечишке. (42) Наверное, это покажется странным: в громадности фабрики смерти думать о каком-то ничтожестве, собирателе окурков, настолько малом винтике гитлеровского рейха, что его и к уголовной ответственности не привлекли. (43) Но мне этот подонок представляется серьёзной опасностью. (44) Он и ему подобные - это та почва, та плесень, на которой произрастали гитлеры. (45) В своей готовности принять любое зло, обожествить любой кровавый режим только потому, что у него сила, видеть лишь золото стремени и не замечать печной сажи они поистине страшны. Напиши второй общая сочинения апр еге