"Установите соответствие между персонажами и их судьбами. К каждой позиции первого столбца подберите соответствующую позицию из второго столбца.   ПЕРСОНАЖИ СУДЬБЫ А) Шульга…

"Установите соответствие между персонажами и их судьбами. К каждой позиции первого столбца подберите соответствующую позицию из второго столбца.   ПЕРСОНАЖИ СУДЬБЫ А) Шульга 1) принимает пулю в лицо Б) Любка Шевцова 2) заживо похоронили в парке В) Ваня Земнухов 3) скидывают в шурф шахты   4) выживает   Текст произведения Майстер Брюкнер и вахтмайстер Балдер недвижимо стояли под деревьями, а Стаценко истово, в пояс, кланялся людям, которых сбрасывали в яму, — он был пьян. И снова Шульга увидел женщину в бордовом платье, с привязанным к ней ребенком, который, ничего не видя и не слыша, а только чувствуя тепло матери, по-прежнему спал, положив голову ей на плечо. Чтобы не разбудить его, не имея возможности двигать руками, она села на валу и, помогая себе ногами, сама сползла в яму. Больше Матвей Шульга никогда ее не видел. — Товарищи! — сказал Шульга хриплым сильным голосом, покрывшим собой все остальные шумы и звуки. — Прекрасные мои товарищи! Да будет вам вечная память и слава! Да здравствует… Штык вонзился ему в спину меж ребер. Шульга, напрягши всю свою могучую силу, не упал, а спрыгнул в яму, и голос его загремел из ямы: — Да здравствует великая Коммунистическая партия, що указала людям путь к справедливости! — Смерть ворогам! — грозно сказал Андрей Валько рядом с Шульгой: судьба судила им вновь соединиться — в могиле. Яма была так забита людьми, что нельзя было повернуться. Наступило мгновение последнего душевного напряжения: каждый готовился принять в себя свинец. Но не такая смерть была уготована им. Целые лавины земли посыпались им на головы, на плечи, за вороты рубах, в рот и глаза, и люди поняли, что их закапывают живыми. Шульга, возвысив голос, запел: Вставай, проклятьем заклейменный, Весь мир голодных и рабов… Валько низко подхватил. Все новые голоса, сначала близкие, потом все более дальние, присоединялись к ним, и медленные волны «Интернационала» неслись из-под земли к темному, тучами несущемуся над миром небу. В этот темный, страшный час в маленьком домике на Деревянной улице тихо отворилась дверь, и Мария Андреевна Борц, и Валя, и еще кто-то небольшого роста, тепло одетый, с котомкой за плечами и палкой в руке сошли с крыльца. Мария Андреевна и Валя взяли человека за обе руки и повели по улице в степь. Ветер подхватывал их платья. Через несколько шагов этот человек остановился. — Темно, лучше тебе вернуться, — сказал он почти шепотом. Мария Андреевна обняла его, и так они постояли некоторое время. — Прощай, Маша, — сказал он и беспомощно махнул рукой. И Мария Андреевна осталась, а они пошли, отец и дочь, не отпускавшая его руки. Валя должна была сопровождать отца до того, как начнет светать. А потом, как ни был он плох глазами, ему предстояло самому добираться до города Сталино, где он предполагал укрыться у родственников жены. Некоторое время Мария Андреевна еще слышала их шаги, потом и шагов не стало слышно. Беспросветная холодная чернота двигалась вокруг, но еще чернее было у Марии Андреевны на душе. Вся жизнь — работа, семья, мечты, любовь, дети, — все это распалось, рушилось, впереди ничего не было. Она стояла, не в силах стронуться с места, и ветер, свистя, обносил платье вокруг нее, и слышно было, как низко-низко тихо шуршат тучи над головой. И вдруг ей показалось — она сходит с ума… Она прислушалась… Нет, ей не почудилось, она снова услышала это… Поют! Поют «Интернационал»… Нельзя было определить источник этого пения. Оно вплеталось в вой ветра и шорох туч и вместе с этими звуками разносилось по всему темному миру. У Марии Андреевны, казалось, остановилось сердце, и все тело ее забилось дрожью. Словно из-под земли, доносилось до нее: Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш, мы новый мир построим, Кто был ничем, тот станет всем…   (А.А. Фадеев, «Молодая гвардия»)"