Выдели главное для пересказа: Михаил Васильевич ЛОМОНОСОВ (1711-1765) Обращаясь к босоногому крестьянскому мальчишке-школьнику, Некрасов ободрял его словами, ставшими впоследствии крылатыми: Скоро сам узнаешь в школе, Как архангельский мужик По своей и Божьей воле Стал разумен и велик. Славная биография Ломоносова ныне хорошо известна каждому школьнику. Закончив обучение в московской Славяно-греко-латив ской академии, а затем в Германии, Ломоносов 8 июня 1741 года прибыл в Петербург. Здесь началась его блестящая академическая и писательская деятельность, По словам Пушкина, «соединяя необык новенную силу воли с необыкновенною силою понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, меха ник, химик, художник и стихотворец, он всё испытал и всё проник», В 1745 году он становится профессором химии. Научные открытия следуют одно за другим. Диапазон исследований учёного необычайно велик: химия и физика, навигация и мореплавание, астрономия в история, право и филология. Нет, пожалуй, ни одной области зна ния, куда бы не проник светлый ум Ломоносова. Горячий патри России, Ломоносов выступал за расцвет русской науки. По его ини циативе был открыт Московский университет. Впрочем, он сам был по глубокому и верному замечанию Пушкина, «первым нашим униРазнообразие начинаний, дерзость ума, необъятные замыслы, об-ширность и глубина знаний ставят Ломоносова рядом с титанами Возрождения, такими как Микеланджело и Леонардо да Винчи. Дей-ствительно, Ломоносову присущ поистине энциклопедический размах. «Этот знаменитый учёный, писал Герцен, был типом русского человека как по своему энциклопедизму, так и по остроте своего по-нимания». Целью жизни Ломоносова до самого последнего дня было «утверж дение наук в отечестве», которое он считал залогом процветания своей Родины. Тем же пафосом просвещения проникнута его филологическая и поэтическая деятельность. Учёный стремился постичь тайны языка и тайны стихотворства. Ещё в 1736 году он приобрёл трактат теоретика русского стиха В. К. Тредиаковского «Новый и краткий способ к сло-жению российских стихове, который его чрезвычайно заинтересовал. В Германии Ломоносов написал возражение Тредиаковскому и ото- слал в Петербург вместе с одой «На взятие Хотина» в качестве отчёта о своих занятиях. В «Письме о правилах российского стихотворства» Ломоносов смело распространил тонический принцип на все русское стихосложение (Тредиаковский считал, что можно пользоваться толь ко двустопными стихами, главным образом хореическими). Ломоносов признавал и двустопные, и трёхстопные стихи. Он блестяще вскрыл выразительные возможности ямба. Заботой о свободе выражения отмечена и реформа Ломоносова в об ласти литературного языка. В 1757 году учёный написал предисло-вие к собранию сочинений «О пользе книг церковных в российском языке», в котором изложил знаменитую теорию «трёх штилей». Он разделил слова по стилистической окраске на несколько родов. К первому он отнёс лексику церковнославянского и русского языка, ко второму знакомые по книгам и понятные церковнославянские слова, но редкие в разговорном языке, к третьему слова живой речи, которых нет в церковных книгах. Отдельную группу составили простонародные слова, которые только ограниченно могли употреб ляться в сочинениях. В зависимости от количественного смешения слов трёх родов соз церковнославянские слова даётся тот или иной стиль: «высокий» и русские, «средний русские слова с небольшой примесью церков-нославянских слов, «низкий» русские слова разговорного языка с добавлением слов простонародных и малого числа церковнославянских. Каждому стилю соответствуют свои жанры: «высокие» героиче-драмы, ские поэмы, оды, трагедии, похвальные надписи; «средние» сатиры, эклоги, идиллии, послания, дружеские письма, элегии; «низ-комедии, эпиграммы, песни, басни. Такое чёткое разграниче-ние, теоретически очень простое, на практике приводило к обособле нию «высоких жанров, что затем сказалось на развитии литературы. вым и просвещённой императрице самодержице, то, представляя жи и дородной женщины с атрибутами царской власти порфирой, ски-вописный портрет страны, поэт изображает её в виде величественной петром и венцом. Вот как начинает Ломоносов свою знаменитую оду: Царей и царств земных отрада, Возлюбленная тишина, Блаженство сёл, градов ограда, Коль ты полезна и красна! Царствование Елизаветы прославляется, оно предстаёт величествен ным, богатым и прекрасным («цветы пестреют», «класы на полях желтеют», «сокровищ полны корабли»). Заслугу императрицы поэт видит в том, что она «войне поставила конец и печётся о «россов счастье». Казалось бы, изображена вполне идиллическая картина бла-годенствия русской нации. Однако это лишь непременное условие, подступ к основной мысли. Россия процветает, но она могла бы быть ещё краше, ещё просвещённее, если бы государыня осуществила пре образования в духе Петровых дел. Похвалы Ломоносова относятся не столько к настоящему, сколько к будущему. Похвальная ода под пером Ломоносова перестала быть «должност ным жанром», т. е. жанром только хвалебным, только славословным. Не заслуги Елизаветы волнуют Ломоносова, а настоящее и будущее России. Одический поэт выступает от лица всей нации и сознаёт себя выразителем общегосударственной точки зрения. Поэзия становится в его понимании великой национальной силой, равной по своему значе нию и могуществу верховной власти. В «Оде на день восшествия на Всероссийский престол Ея Величе-ства... Елисаветы Петровны 1747 года» возникает пластическая ал-легория науки, представляющая собой реализацию мифологического образа Минервы богини мудрости. Помимо зрительных представлений, Ломоносов воздействует и зву ковыми. Звукопись его явно рассчитана на эстетический эффект: Плутон в расселинах мятётся, Что россам в руки предаётся Драгой его металл из гор... Благодаря таким поэтическим принципам ода приобретает торже-ственность, монументальность, пышность и великолепие. Выражая свой восторг, своё восхищение славными деяниями им-ператрицы, поэт избирает слова «высокие» гические и библейские имена. Они связываются друг с другом не по славянизмы, мифоло конкретному значению, а по их эмоциональной насыщенности, по ихстилистической окраске: вместо русских слов «серебро», «золото» Ло-«сребро», «злато» моносов непременно употребит славянские пары («Сребро и злато истекает...»), вместо «Петрова дочь» предпочтёт «Пе трова дщерь», вместо современного ему названия реки Сена ста ринное Секвана. восторг, а носителем его являет Поскольку основной тон оды ся автор, то он же выступает и объединяющим лирическим началом, благодаря которому ода воспринимается как целостный жанр. Вол-нение автора обусловливает не только нарушение логической связи между частями оды, но и их объединение. В авторском лирическом монологе право голоса получают мифологические герои, исторические лица: в оде «На взятие Хотина» герой (вероятно, Пётр 1) обращается с речью к другому герою (Ивану Грозному), слово даётся и богу солица Фебу, который тоже славит победу русских. А в «Оде на день восше-ствия на Всероссийский престол Ея Величества... Елисаветы Петровны 1747 года» говорит «сомненная Нева» и «божественны науки». Могущество светлого разума неоспоримо для Ломоносова и в буду щем, и в живой современности. Поэт не уставал ратовать за серьёзные изыскания, за развитие просвещения. Учёный посвящал вдохновенные поэтические произведения успехам отечественной и мировой науки. Не-поддельная радость и гордость искрятся в «Письме о пользе стекла». Эта эпистола (дружеское послание), принадлежащая к жанру «дидакти ческой поэзии», становится хвалебной одой стеклу, природные свойства которого раскрылись благодаря успехам учёных. Не сухой трактат о свойствах стекла, а волнение поэта-учёного и пафос научных открытий передают строки этого произведения. Ломоносова интересует не изло жение научных теорий, а поэтическая сторона науки творчество и полёт фантазии, дарящие человеку наслаждение богат ствами природы и возможность разумного их использования. вдохновенное Поэзия Ломоносова, как и его научная, в том числе филологическая, деятельность, продолжала национальную политику Петра І, смело дви нувшего страну по пути просвещения и прогресса. Пафос строительства запечатлелся в громких словах Ломоносова, «лира» которого, по словам П. А. Вяземского, «была отголоском полтавских пушек». Убеждённый и «самобытный сподвижник просвещения», как назвал Ломоносова Пушкин, автор восторженных од пропел хвалу человеческому разуму и сам явился живым воплощением его дерзновенной мощи.