Обращаясь к босоногому крестьянскому мальчишке- школьнику, Некрасов ободрял его ставшими впоследствии крылатыми словами: Скоро сам узнаешь в школе, Как архангельский мужик По своей и Божьей воле Стал разумен и велик. Славная биография Ломоносова ныне хорошо известна каждому школьнику. Закончив обучение в Славяно- греко-латинской академии, а затем в Германии, Ломоносов 8 июня 1741 года прибыл в Петербург. Здесь началась его блестящая академическая и писательская деятельность. По словам Пушкина, «соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, механик, химик, художник и стихотворец, он все испытал и все проник». В 1745 году он становится профессором химии. Научные открытия следуют одно за другим. Диапазон исследований ученого необычайно велик: химия и физика, навигация и мореплавание, астрономия и история, право и филология. Нет, пожалуй, ни одной области знания, куда бы не проник светлый ум Ломоносова. Горячий патриот России, Ломоносов выступал за расцвет русской науки. По его инициативе был открыт Московский университет. Впрочем, он сам был, по глубокому и в ерному замечанию Пушкина, «первым нашим университетом». Разнообразие начинаний, дерзость ума, необъятные замыслы, обширность и глубина знаний ставят Ломоносова рядом с титанами Возрождения, такими, как Микеланджело и Леонардо да Винчи. Действительно, Ломоносову присущ поистине энциклопедический размах. «Этот знаменитый ученый,— писал Герцен,— был типом русского человека как по своему энциклопедизму, так и по остроте своего понимания». Целью жизни Ломоносова до самого последнего дня было «утверждение наук в отечестве», которое он считал залогом процветания своей Родины. Тем же пафосом просвещения проникнута его филологическая и поэтическая деятельность. Ученый стремился постичь тайны языка и тайны стихотворства. Еще в 1736 году он приобрел трактат теоретика русского стиха В. К. Тредиа- ковского «Новый и краткий способ к сложению российских стихов», который его чрезвычайно заинтересовал. В Германии Ломоносов написал возражение Тредиа- ковскому и отослал в Петербург вместе с одой «На взятие Хотина» в качестве отчета о своих занятиях. В «Письме о правилах российского стихотворства» Ломоносов смело распространил тонический принцип на все русское стихосложение (Тредиаковский считал, что можно пользоваться только двустопными стихами, главным образом хореическими). Ломоносов признавал и двустопные, и трехстопные стихи. Он блестяще вскрыл выразительные возможности ямба. Заботой о свободе выражения отмечена и реформа Ломоносова в области литературного языка. В 1757 году ученый написал предисловие к собранию сочинений «О пользе книг церковных в российском языке», в котором изложил знаменитую теорию «трех штилей». Он разделил слова по стилистической окраске на несколько родов. К первому он отнес лексику церковнославянского и русского языка, ко второму — знакомые по книгам и понятные церковнославянские слова, но редкие в разговорном языке, к третьему — слова живой речи, которых нет в церковных книгах. Отдельную группу составили простонародные слова, которые только ограниченно могли употребляться в сочинениях. В зависимости от количественного смешения слов трех родов создается тот или иной стиль: «высокий» — церковнославянские слова и русские, «средний» — русские слова с небольшой примесью церковнославянских слов, «низкий» — русские слова разговорного языка с добавлением слов простонародных и малого числа церковнославянских. Каждому стилю соответствуют свои жанры: «высокие» — героические поэмы, оды, трагедии, похвальные надписи; «средние» — драмы, сатиры, эклоги, идиллии, послания, дружеские письма, элегии; «низкие» — комедии, эпиграммы, песни, басни. Такое четкое разграничение, теоретически очень простое, на практике приводило к обособлению «высоких» жанров, что затем сказалось на развитии литературы. Реформы Ломоносова в сферах литературного языка и стихосложения соответствовали культурным потребностям нации. Для выражения значительного национального содержания были необходимы новые литературные формы, и Ломоносов своими реформами открывал перед поэзией широкие художественные горизонты. Россия в XVIII веке стала догонять ведущие европейские страны. Петр I мощной державной рукой двинул страну по пути европейской цивилизации. Петровские реформы разбудили нацию, всколыхнули ее внутренние силы. Это было время, когда, по словам Пушкина, «Россия молодая/В бореньях силы напрягая,/ Мужала с гением Петра». Поэтому Петр I стал для Ломоносова образцом идеального просвещенного монарха. В полном согласии с веком Просвещения Ломоносов считал главной преобразовательной силой человеческий разум, мысль, мышление, которым все подвластно. Разум воплощен прежде всего в Боге, который наделяет им просвещенных людей, в особенности монархов, поскольку от них зависит сделать подданных счастливыми, и, наконец, всякого человека, отличая его тем от неживой природы и животного царства. Вечернее размышление о Божием Величестве при случае великого северного сияния» (1743). В этой философской оде Ломоносов задумывается о могуществе Божественного разума: «Скажите ж, коль велик Творец?» Величие Божественного разума проявилось прежде всего в том, что Бог внес порядок, или, как тогда говорили, «чин», в устройство Вселенной, подчинив ее вполне ясным и твердым законам, устранив хаос и беспорядок: после дня с неумолимостью наступает ночь, после ночи встает солнце и настает утро. Этот закон устройства природной жизни ясен, тверд и прост. Каждому явлению, предмету и живому существу отведено свое место. Человек в сравнении со Вселенной — малая и, казалось бы, незаметная «песчинка», однако Бог передал человеку часть своей привилегии и наделил человека разумом, который превратил «песчинку» в могучее существо. Он сделал это с тем, чтобы человек исследовал законы Вселенной и обратил их себе на пользу. Таким образом, в основе человеческого существа лежит мыслительная деятельность, побуждающая исследовать мир, постигать его законы и проникать в тайные, неизведанные глубины его строения. Мысль дает человеку возможность воображать и изучать эти законы, строить гипотезы и пытаться найти истину: Но где ж, натура, твой закон? С полночных стран встает заря! Непосредственно эти строки относятся к установлению причины северного сияния, которую в ту пору отгадывал Ломоносов, но в целом они характеризуют отношение ученого к тайнам природы, которые предстоит открыть человечеству. Из стихотворения ясно, что разум человека, способный объять Вселенную и отыскать ее законы — «уставы», представляет ее бесконечной, вечно живой, никуда не исчезающей. В этом состоит величие Бога и сотворенной Им Вселенной. Но столь же величествен и разум человека, направленный на изучение законов мира. Вместе с тем восхищение величием Бога, Вселенной не свободно от «пиитического ужаса» перед природой: Ломоносов никогда не забывает, что могущество разума дано «ничтожной пыли», «песчинке» бытия, которая в отличие от Вселенной смертна. Испытывая восторг перед разумом человека, он одновременно чувствует священный трепет. Он поет гимн разумному человеку при ясном сознании скоротечности существования. Эти два чувства рождают «парение мысли». Поэт стремится постичь внутреннюю гармонию природы и преклоняется перед ее мощью. В самых обычных явлениях Ломоносов замечает действие скрытых стихийных сил. Жажда познания сочетается с поэтическим чувством природы. Поэт оказывается лицом к лицу с космосом, со всей необозримой и бесконечной Вселенной. Научные представления того времени были бессильны объяснить многие физические и иные явления, и поэт призывает на помощь фантазию, которая не была произвольным вымыслом, а основывалась на научном предвидении. Так рождается у Ломоносова живописное изображение космоса. Главная идея этой картины — неисчерпаемость космической жизни, существование в ней множественности миров: Открылась бездна, звезд полна; Звездам числа нет, бездне дна. Испытывая восторг и священный ужас, Ломоносов в духе века Просвещения изображает человека не бессильным, подавленным и сникшим созерцателем, а деятелем, которому дороги не только теоретические, но и практические результаты его умственных трудов. Когда Ломоносов писал: «Теряюсь, мысльми утомлен!», он имел в виду не растерянность человека, а недостаточность знаний для объяснения всемогущества природы и сложность задач, стоящих перед ученым. Он «мысльми утомлен», потому что твердо верит в познаваемость мира, но еще не может познать его законы. Предмет забот и поэтического поклонения Ломоносова — мудрая, могущественная, счастливая, процветающая и пребывающая в мире Россия. Поскольку просвещенная Россия олицетворялась Ломоносовым в просвещенной императрице-самодержице, то, представляя живописный портрет страны, поэт изображает ее в виде величественной и дородной женщины с атрибутами царской власти — порфирой, скипетром и венцом. «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года». Вот как начинает Ломоносов свою знаменитую оду: Царей и царств земных отрада, Возлюбленная тишина, Блаженство сел, градов ограда, Коль ты полезна и красна! Царствование Елизаветы прославляется, оно предстает величественным, богатым и прекрасным («цветы пестреют», «класы на полях желтеют», «сокровищ полны корабли»). Заслугу императрицы поэт видит в том, что она «войне поставила конец» и печется о «россов счастье». Казалось бы, изображена вполне идиллическая картина благоденствия русской нации. Однако это лишь непременное условие, подступ к основной мысли. Россия процветает, но она могла бы быть еще краше, еще просвещеннее, если бы государыня осуществила преобразования в духе Петровых дел. Похвалы Ломоносова относятся не столько к настоящему, сколько к будущему. Похвальная ода под пером Ломоносова перестала быть «должностным жанром», т. е. жанром только хвалебным, только славословным. Не заслуги Елизаветы волнуют Ломоносова, а настоящее и будущее России. Одический поэт выступает от лица всей нации и сознает себя выразителем общегосударственной точки зрения. Поэзия становится в его понимании великой национальной силой, равной по своему значению и могуществу верховной власти. В «Оде на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества... Елисаветы Петровны 1747 года» возникает пластическая аллегория науки, представляющая собой реализацию мифологического образа Минервы — богини мудрости. Помимо зрительных представлений, Ломоносов воздействует и звуковыми. Звукопись его явно рассчитана на эстетический эффект: Плутон в расселинах мятется, Что россам в руки предается Драгой его металл из гор... Благодаря таким поэтическим принципам ода приобретает торжественность, монументальность, пышность и великолепие. Выражая свой восторг, свое восхищение славными деяниями императрицы, поэт избирает слова «высокие» — славянизмы, мифологические и библейские имена. Они связываются друг с другом не по конкретному значению, а по их эмоциональной насыщенности, по их стилистической окраске: вместо русских слов «серебро», «золото» Ломоносов непременно употребит славянские пары — «сребро», «злато» («Сребро и злато истекает...»), вместо «Петрова дочь» предпочтет «Петрова дщерь», вместо современного ему названия реки Сена — старинное Секвана. Поскольку основной тон оды — восторг, а носителем его является автор, то он же выступает и объединяющим лирическим началом, благодаря которому ода воспринимается как целостный жанр. Волнение автора обусловливает не только нарушение логической связи между частями оды, но и их объединение. В авторском лирическом монологе право голоса получают мифологические герои, исторические лица: в оде «На взятие Хотина» Герой (вероятно, Петр I) обращается с речью к другому Герою (Ивану Грозному), слово дается и богу солнца Фебу, который тоже славит победу русских. А в «Оде на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества... Елисаветы Петровны 1747 года» говорят «сомненная Нева» и «божественны науки». Духовные оды создавались как философские произведения. В них поэт перелагал Псалтырь, но только те псалмы, которые близки его чувствам. При этом Ломоносова привлекала возможность использовать сюжеты псалмов для выражения мыслей и чувств философского и отчасти личного характера. Известно, что Ломоносову приходилось отстаивать свои взгляды в жестокой борьбе с псевдоучеными, с косными фанатиками. Поэтому в духовных одах развиваются две основные темы — несовершенство человеческого общества, одиночество самого поэта и человека вообще во враждебном ему мире, с одной стороны, с другой — величие природы. Ломоносов знал, что живет в злом мире, что окружен врагами — мелкими льстецами, интриганами, корыстолюбцами, которые завидовали его гению. И все-таки он не падает духом, надеется побороть зло, потому что за поэтом — истина и справедливость. Личная тема возвышается у Ломоносова до общефилософского обобщения. Могущество светлого разума несомненно для Ломоносова и в будущем, и в живой современности. Поэт не уставал ратовать за серьезные изыскания, за развитие просвещения. Ученый посвящал вдохновенные поэтические произведения успехам отечественной и мировой науки. Неподдельная радость и гордость искрятся в «Письме о пользе стекла». Эта эпистола (дружеское послание), принадлежащая к жанру «дидактической поэзии», становится хвалебной одой стеклу, природные свойства которого раскрылись благодаря успехам ученых. Не сухой трактат о свойствах стекла, а волнение поэта-ученого и пафос научных открытий передают строки этого произведения. Ломоносова интересует не изложение научных теорий, а поэтическая сторона науки — вдохновенное творчество и полет фантазии, дарящие человеку наслаждение богатствами природы и возможность разумного их использования. Поэзия Ломоносова, как и его научная, в том числе филологическая, деятельность, продолжала национальную политику Петра I, смело двинувшего страну по пути просвещения и прогресса. Пафос строительства запечатлелся в громких словах Ломоносова, «лира» которого, по словам П. А. Вяземского, «была отголоском полтавских пушек». Убежденный и «самобытный сподвижник просвещения», как назвал Ломоносова Пушкин, автор восторженных од пропел хвалу человеческому разуму и сам явился живым воплощением его дерзновенной мощи. Краткий конспект