Сделай из этого текста краткий конспект : С 1847 года обдумывал Гончаров горизонты нового романа. Это ощутимо и в очерках «Фрегат „Паллада"», где он сталкивает тип делового и практичного англичанина с русским по-живущим в патриархальной Обломовке. Да и в «Обыкновенной истории» такое же столкновение двигало сю-жет. Не случайно Гончаров однажды признался, что в «Обык-новенной истории», «Обломове» и «Обрыве» видит он не три романа, а один. Работу над «Обломовым» писатель завершил в 1858 году и опубликовал роман в первых четырёх номерах журнала «Отечественные записки» за 1859 год. «Обломов» встретил единодушное признание, но мнения о смысле романа резко разделились. Н. А. Добролюбов о романе. В статье «Что такое обломов-щина?» Добролюбов утверждает, что увидел в «Обломове» кризис и распад старой крепостнической Руси. Илья Ильич О6-ломов — «коренной народный наш тип», символизирующий лень, бездействие и застой всей крепостнической системы от-ношений. Он — последний в ряду «лишних людей» - Онегиных, Печориных, Бельтовых и Рудиных. Подобно своим старшим предшественникам, Обломов заражён коренным противоречием между словом и делом, мечтательностью и практической ник-чёмностью. Но в Обломове типичный комплекс «лишнего чело-века» доведён до парадокса, до логического конца, за которым - распад и гибель человека. Гончаров, по мнению Добролюбова, глубже своих предшественников вскрывает корни обломовского бездействия. В романе обнажается сложная взаимосвязь рабства и бар-ства. «Ясно, что Обломов не тупая, апатическая натура, - пишет Добролюбов. — Но гнусная привычка получать удовлетворение своих желаний не от собственных усилий, а от других, - развила в нем апатическую неподвижность и повергла его в жал-кое состояние нравственного рабства. Рабство это так переплетается с барством Обломова, так они взаимно проникают друг в друга и одно другим обусловливаются, что, кажется, нет ни малейшей возможности провести между ними какую-то границу... Он раб своего крепостного Захара, и трудно решить, который из них более подчиняется власти другого. По крайней мере — чего Захар не захочет, того Илья Ильич не может за-ставить его сделать, а чего захочет Захар, то сделает и против воли барина, и барин покорится..» Но потому и слуга Захар в известном смысле «барин» над своим господином: полная зависимость от него Обломова даёт возможность и Захару спокойно спать на своей лежанке. Идеал существования Ильи Ильича - «праздность и покой» — яв-ляется в такой же мере вожделенной мечтой и Захара. «Нет, Обломовка есть наша прямая родина, её владельцы — наши воспитатели, неевтриста Захаров всегда готовы к нашим услу-гам, - заключает Добролюбов. — В каждом из нас сидит эна-чительная часть Обломова, и ещё рано писать нам надгробное слово».0О» вн А. В. Дружинин о романе. Так сложилась и окрепла одна точка зрения на роман Гончарова «Обломов», на истоки характера главного героя. Но уже среди первых критических откликов появилась иная, противоположная оценка романа. Она принадлежит либеральному критику А. В. Дружинину, написав-шему статью «„Обломов" • роман Гончарова». Дружинин тоже полагает, что характер Ильи Ильича отражает существенные стороны русской жизни, что «„Обломова" изучил и узнал целый народ, по преимуществу богатый обломовщиною». Но «напрас-но многие люди с чересчур практическими стремлениями усиливаются презирать Обломова и даже звать его улиткою: весь этот строгий суд над героем показывает одну поверхностную и быстропроходящую придирчивость. Обломов любезен всем и стоит беспредельной любви». В чём же видит Дружинин преимущества Обломова и об-ломовщины? «Обломовщина гадка, ежели она происходит от гнилости, безнадёжности, растления и злого упорства, но ежели корень её таится просто в незрелости общества и скепти-ческом колебании чистых душою людей перед практической безурядицей, что бывает во всех молодых странах, то злиться на неё значит то же, что злиться на ребёнка, у которого слипаются глазки посреди вечерней крикливой беседы людей взрослых...» Подход Дружинина к осмыслению «Обломова» и обломов-щины не стал популярным в XIX веке. С энтузиазмом боль-шинством была принята добролюбовская трактовка романа. Однако, по мере того как восприятие «Обломова» углублялось, статья Дружинина стала привлекать внимание. Уже в советское время М. М. Пришвин записал в дневнике: «„Обломов". В этом романе внутренне прославляется русская лень и внешне она же порицается изображением мёртво-деятельных людей (Ольга и Штольц). Никакая „положительная" деятельность в России не может выдержать критики Обломова: его покой таит в себе запрос на высшую ценность, на такую деятельность, из-за которой стоило бы лишиться покоя. Это своего рода толстовское в которой личное совершенно сливается с делом для других, сопровождается чувством неправоты, и только деятельность, „неделание". Иначе и быть не может в стране, где всякая де-ятельность, направленная на улучшение своего существования, может быть противопоставлена обломовскому покою». Полнота и сложность характера Обломова. В свете этих диаметрально противоположных трактовок «Обломова» и об-ломовщины присмотримся внимательно к тексту романа, в котором явления жизни «вертятся со всех сторон». Первая часть романа посвящена обычному дню жизни Ильи Ильича. Жизнь эта ограничена пределами одной комнаты, в которой лежит и спит Обломов. Внешне здесь происходит очень мало событий. Но картина полна движения. Во-первых, беспрестанно изменяется душевное состояние героя, комическое сливается с траги-ческим, беспечность — с внутренним мучением и борьбой, сон и апатия - с пробуждением и игрой чувств. Во-вторых, Гончаров точно угадывает в предметах домашнего быта, окружающих Обломова, характер их хозяина. Тут он идёт по стопам Гоголя. Автор подробно описывает кабинет Обломова. На всех вещах - следы заброшенности, везде следы запустения: валяется прошлогодняя газета, на зеркалах слой пыли, если бы кто-нибудь решился обмакнуть перо в чернильницу — оттуда вылетела бы муха. Характер Ильи Ильича угадывается даже с помощью его туфель, длинных, мягких и широких. Когда хозяин не глядя опускал с постели ноги на пол, он непременно попадал в них сразу. Когда во второй части романа Андрей Штольц пытается пробудить героя к деятельной жизни, в душе Обломова царит смятение, и автор передаёт это через разлад с привычными вещами. «„Теперь или никогда!" , „Быть или не быть!" , Обломов приподнялся было с кресла, но не попал сра- зу ногой в туфлю и сел опять». Символичен также образ халата в романе и целая история отношений к нему Ильи Ильича. Халат у Обломова особенный, восточный, «без малейшего намёка на Европу». Он, как послушный раб, повинуется самомалейшему движению тела своего хозяина. Когда любовь к Ольге Ильинской пробуждает героя на время к деятельной жизни, его решимость связывается с халатом: «Это значит, — думает Обломов, — вдруг сбросить ши рокий халат не только с плеч, но и с души, с ума...» Но в мо мент заката любви вновь появляется образ халата. Новая хозяйка Обломова Агафья Матвеевна Пшеницына сообщает, что она достала халат из чулана и собирается помыть его и чистить. этвед охалот no, • Связь внутренних переживаний Обломова с принадлежащими ему вещами создает в романе комический эффект. Не что-либо значительное, а туфли и халат характеризуют его внутреннюю борьбу. Обнаруживается застарелая привычка героя к покойной обломовской жизни, его привязанность к бытовым вещам и за-висимость от них. Но здесь Гончаров не оригинален. Он под-хватывает и развивает известный нам по «Мёртвым душам» гоголевский приём овеществления человека. Вспомним, напри-мер, описания кабинетов Манилова и Собакевича. Особенность гончаровского изображения героя заключается в том, что его характер этим не исчерпывается и не ограни-чивается. Наряду с бытовым окружением в действие романа включаются гораздо более широкие связи, оказывающие воздействие на Илью Ильича. Само понятие среды, формирующей человеческий характер, у Гончарова безмерно расширяется. Уже в первой части романа Обломов не только комический герой: за юмористическими эпизодами проскальзывают иные, глубоко драматические нотки. Гончаров использует внутренние монологи героя, из которых мы узнаем, что Обломов — живой и сложный человек. Он погружается в юношеские воспомина-ния, в нём шевелятся упреки самому себе за бездарно про-житую жизнь. Обломов стыдится собственного барства, как личность возвышается над ним. Перед героем встаёт мучительный вопрос: «Отчего я такой?» Ответ на него содержится в знаменитом «Сне Обломова». Здесь раскрыты обстоятельства, оказавшие влияние на характер Ильи Ильича в детстве и юности. Живая, поэтическая картина Обломовки — часть души самого героя. В неё входит россий-ское барство, хотя барством Обломовка далеко не исчерпыва-ется. Это патриархальный уклад русской жизни не только с от-рицательными, но и с глубоко поэтическими его сторонами. На характер Ильи Ильича оказала влияние природа Обло-мовки с мягкими очертаниями отлогих холмов, с медленным, неторопливым течением равнинных рек, которые то разливаются в широкие пруды, то стремятся быстрой нитью, то чуть-чуть ползут по камушкам, будто задумавшись. Эта природа, чужда-ющаяся «дикого и грандиозного», сулит человеку покойную и долговременную жизнь и незаметную, сну подобную смерть. Под стать природе и создания поэтической фантазии народа. Вот снится Обломову, как «он в бесконечный зимний вечер робко жмётся к няне, а она нашёптывает ему о какой-то неведомой стороне, где нет ни ночей, ни холода, где всё совершаются чудеса, где текут реки мёду и молока, где никто ничего круглый год не делает, а день-деньской только и знают, что гуляют все добрые молодцы, такие, как Илья Ильич, да красавицы, что ни в сказке сказать, ни пером описать». Обломовка хранит святые слова тихой молитвы перед ликом Спасителя, безграничную любовь и ласку, которыми с детства окружён и взлелеян Илья Ильич. «Мать осыпала его страстными поцелуями», смотрела «жадными, заботливыми глазами, не мутны ли глазки, не болит ли что-нибудь, покойно ли он спал, не просыпался ли ночью, не метался ли во сне, не было ли у него жару». Здесь и поэзия деревенского уединения, и картины щедрого русского хлебосольства с исполинским пирогом, и гомерическое веселье, и красота крестьянских праздников под звуки бала-лайки... Отнюдь не только рабство да барство формируют характер Ильи Ильича. Есть в нём что-то от сказочного Иванушки, мудрого ленивца, с недоверием относящегося ко всему рас-чётливому, активному и наступательному. Пусть суетятся, строят планы, снуют и толкутся, начальствуют и лакействуют другие. А он живёт спокойно и несуетно, подобно былинному герою Илье Муромцу, который сиднем сидел тридцать лет и три года. Вот являются к Илье петербургские «калики перехожие», зовут его в странствие по морю житейскому. Чем соблазняет Обломова петербургская жизнь, куда зовут его приятели? Сто-личный франт Волков сулит ему светский успех, чиновник Судь-бинский - бюрократическую карьеру, литератор Пенкин - мелкое литературное обличительство. В жизни этих деловых людей Обломов не видит поприща, отвечающего высшему назначению человека. Так не лучше ли «сиднем сидеть», но сохранить че-ловечность и доброту сердца, чем быть суетным карьеристом, чёрствым и бессердечным? Приятель Обломова Андрей Штольц поднял-таки лежебоку жизни, в которую с головой уходит Штольц. «Однажды, воз-с дивана, и Обломов какое-то время предается тои суетной вратясь откуда-то поздно, он особенно восстал против этой суеты. — ,Целые дни, — ворчал Обломов, надевая халат, — не снимаешь сапог: ноги так и зудят! Не нравится мне эта ваша петербургская жизнь!" — продолжал он, ложась на диван. „Ка-кая же тебе нравится?" — спросил Штольц. - „Не такая, как здесь". — „Что же здесь именно так не понравилось?" — „Всё, вечная беготня взапуски, вечная игра дрянных страстишек, особенно жадности, перебиванья друг у друга дороги, сплетни, пересуды, щелчки друг другу, это оглядыванье с ног до голо-вы; послушаешь, о чём говорят, так голова закружится, одуре-ешь. Кажется, люди на взгляд такие умные, с таким достоин-ством на лице; только и слышишь: „Этому дали то, тот получил аренду" *. - „Помилуйте, за что?" - кричит кто-нибудь. „Этот проигрался вчера в клубе; тот берет триста тысяч!" Скука, ску-ка, скука!.. Где же тут человек? Где его целость? Куда он скрылся, как разменялся на всякую мелочь?"» Ясно, что Обломов лежит на диване не только потому, что как барин может ничего не делать, но и потому, что как человек он не желает жить в ущерб своему нравственному до-стоинству. Его лень воспринимается в романе ещё и как от-рицание светской суеты и буржуазного делячества. Андрей Штольц как антипод Обломова. Обломову проти-вопоставлен в романе Андрей Штольц. Первоначально он мыс-лился Гончаровым как положительный герой, достойный противовес Обломову. Автор мечтал, что со временем много «Штольцев явится под русскими именами». Он пытался соединить в Штольце немецкое трудолюбие, расчётливость и пункту-альность с русской мечтательностью и мягкостью, с философи-ческими раздумьями о высоком предназначении человека. Отец у Штольца - деловитый бюргер, а мать - русская дворянка. Но художественного синтеза немецкой практичности и русской душевной широты у Гончарова не получилось. Положительные качества Штольца, идущие от матери, в романе лишь декларированы: в плоть художественного образа они так и не вошли. В Штольце ум преобладает над сердцем. Это натура рациональная, подчиняющая логическому контролю даже самые интимные чувства и с недоверием относящаяся к поэзии бодных чувств и страстей. В отличие от Обломова, Штольц - энергичный, деятельный человек. Но каково же содержание его деятельности? Какие идеалы вдохновляют Штольца на упорный, постоянный труд? По мере развития романа читатель убежда-ется, что никаких высоких идеалов у героя нет, что практика его направлена на личное преуспеяние и мещанский комфорт. Не потому ли за русским буржуа проглядывает в Штольце образ Мефистофеля? Как Мефистофель Фаусту, Штольц в виде искушения «подсовывает» Обломову Ольгу Ильинскую. Ещё до знакомства её с Обломовым Штольц обговаривает условия такого «розыгрыша». Перед Ольгой ставится задача - поднять с кровати лежебоку Обломова и вытащить его в большой свет. Обломов и Ольга Ильинская. Если чувства Обломова к Ольге искренни и простодушны, то в намерениях Ольги ощутим последовательный расчёт. Даже в минуты увлечения она не забывает о своей миссии: «ей нравилась эта роль путевод-ной звезды, луча света, который она разольёт над стоячим озером и отразится в нём». Выходит, Ольга любит в Обломо-ве не самого Обломова, а своё собственное отражение. Для неё Обломов — «какая-то Галатея, с которой ей самой прихо-дилось быть Пигмалионом». Но что же предлагает Ольга Обломову взамен его лежания на диване? Какой свет, какой лучезарный идеал, какую путевод-ную звезду? Увы, программу пробуждения Обломова в умнень-кой головке Ольги вполне исчерпывает штольцевский горизонт: читать газеты, хлопотать по устройству имения, ехать в приказ. Всё то же, что советует Обломову и Штольц: «...избрать себе маленький круг деятельности, устроить деревушку, возиться с мужиками, входить в их дела, строить, садить - всё это ты должен и сможешь сделать». Как писал русский поэт начала XX века И. Ф. Анненский, «Оль-га — миссионерка умеренная, уравновешенная. В ней не желание пострадать, а чувство долга... Миссия у неё скромная - разбудить спящую душу. Влюбилась она не в Обломова, а в свою мечту. Робкий и нежный Обломов, который относился к ней так послушно и так стыдливо, любил её так просто, был лишь удобным объектом для её девической мечты и игры в любовь. Но Ольга — девушка с большим запасом здравого смысла, самостоятель-ности и воли, главное. Обломов первый, конечно, понимает химеричность их романа, но она первая его разрывает. Один критик зло посмеялся и над Ольгой, и над концом романа: хороша, мол, любовь, которая лопнула, как мыльный пузырь, оттого, что ленивый жених не собрался в приказ. Мне мана кончилась давно, да она, может, и мелькнула всего на конец этот представляется весьма естественным. Гармония ро-два мгновения в Casta diva, в сиреневой ветке; оба, и Ольга и Обломов, переживают сложную внутреннюю жизнь, но уже совершенно независимо друг от друга; в совместных отношениях идёт скучная проза, когда Обломова посылают то за двойными звёздами, то за театральными билетами, и он, кряхтя, несёт иго романа. Нужен был какой-нибудь вздор, чтобы обо- рвать эти совсем утончившиеся нити». Не потому ли, ярко вспыхнув, быстро угасает любовь Об. ломова и Ольги? Достоинство Ильи Ильича заключается в том, что он лишён самодовольства и сознает своё душевное падение: «Начал гаснуть я над писанием бумаг в канцелярии; гаснул по-том, вычитывая в книгах истины, с которыми не знал, что делать в жизни, гаснул с приятелями, слушая толки, сплетни, передразниванье... Или я не понял этой жизни, или она никуда не годится, а лучшего я ничего не знал, не видал, никто не указал мне его... да, я дряблый, ветхий, изношенный каф-тан, но не от климата, не от трудов, а от того, что двенадцать лет во мне был заперт свет, который искал выхода, но только жёг свою тюрьму, не вырвался на волю и угас». Когда Ольга в сцене последнего свидания заявляет Обломо-ву, что она любила в нём то, на что указал ей Штольц, и упрекает Илью Ильича в голубиной кротости и нежности, у Об-ломова подкашиваются ноги. «Он в ответ улыбнулся как-то жалко, болезненно-стыдливо, как нищий, которого упрекнули его наготой. Он сидел с этой улыбкой бессилия, ослабевший от волнения и обиды; потухший взгляд его ясно говорил: „Да, я скуден, жалок, нищ... бейте, бейте меня!.."» «Отчего его пассивность не производит на нас ни впечатления горечи, ни впечатления стыда? — задавал вопрос тонко чувствовавший Обломова И. Ф. Анненский и отвечал на него так: — Посмотрите, что противопоставляется обломовской лени: карь-ера, светская суета, мелкое сутяжничество или культурно-ком-мерческая деятельность Штольца. Не чувствуется ли в обломов-ском халате и диване отрицание всех этих попыток разрешить вопрос о жизни? Отойдём на минутку, раз мы заговорили об обломовской лени и непрактичности, к практичным и энергич-мым людям в гончаровских же романах. Вот Адуев-дядя и вот Штольц. Адуев-дядя — это ещё первое издание и с опечатками. Он трезв... речист, но не особенно умён, только оборотист и удачлив, а потому и крайне самоуве-рен. Колесницу его, адуевского, счастья везут две лошади: фортуна и карьера, а все эти искусства, знания, красота личной жизни, дружба и любовь ютятся где-то на козлах, на запятках — в самой колеснице одна его адуевская особа. Дядя Аду-ев раз проврался и был уличён молодой женой в хвастовстве. Но ничего подобного не может случиться со Штольцем: Штольц человек патентованный и снабжён всеми орудиями цивилизации, от Рандалевской бороны до сонаты Бетховена, знает все науки, видел все страны: он всеобъемлющ, одной рукой он упекает Пше-ницынского братца, другой подаёт Обломову историю изобретений и открытий; ноги его в это время бегают на коньках... язык побеждает Ольгу, а ум занят невинными доходными предприяти-ями. Уж, конечно, не в этих людях поэтическая правда Гончарова видела идеал. Эти гуттаперчевые человечки, несмотря на все фабрики и сонаты, капиталы, общее уважение и патенты на му-дрость, не могут дать счастье простому женскому сердцу. И Гончаров в неясном или безмолвном упрёке их жён произносит приговор над своими мещанскими героями». Рассудочной любви Ольги Ильинской противопоставлена в романе глубоко христианская любовь русской женщины Агафьи Матвеевны Пшенициной. Такая любовь, по словам апостола Павла, «долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а со-радуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит». На наших глазах полюбившая Обломова Агафья Матвеевна из «тупой», «простой бабы», из «дуры» превращается в «величавую славянку» и подвижницу духа. «„Уж если между женскими лицами г. Гончарова придётся выбирать не-пременно героиню, - беспристрастный и непотемнённый теориями ум выберет, как выбрал Обломов, Агафью Матвеевну, - не потому только, что у неё локти соблазнительны и что она хорошо готовит пироги, — а потому, что она гораздо более жен-щина, чем Ольга", - писал А. Григорьев. Логика образа Агафьи обеспечила её превращение в подвижницу. Логика образа Ольги позволила Гончарову предугадать не только неизбежность пути всех русских „мечтательниц" и „фантазёрок" кризиса в её взаимоотношениях со Штольцем, но и тупиковость ...» — отмеча- ет современный исследователь романа В. Н. Криволапов. В финале романа угасает не только Обломов. Окруженная мещанским комфортом Ольга начинает всё чаще испытывать острые приступы грусти и тоски. Её тревожат вечные вопросы о смысле жизни, о цели человеческого существования. И что же предлагает ей в ответ «бескрылый» Штольц? «Мы не титаны с тобой... мы не пойдём с манфредами и Фаустами на дерзкую борьбу с мятежными вопросами, не примем их вы-зова, склоним головы и смиренно переживём трудную минуту..., Перед нами, в сущности, самый худший вариант обломовщины, потому что у Штольца она тупая и самодовольная. Историко-философский смысл романа. В конфликте О6-ломова со Штольцем за социальными и нравственными проблемами просвечивает ещё и другой, историко-философский смысл. Печально-смешной Обломов бросает в романе вызов современной цивилизации с её идеей исторического прогресса. «И сама история, - говорит он, — только в тоску повергает: учишь, читаешь, что вот-де настала година бедствий, несчастлив человек; вот собирается с силами, работает, гомозится, страшно терпит и трудится, всё готовит ясные дни. Вот настали они — тут бы хоть сама история отдохнула: нет, опять появи-лись тучи, опять здание рухнуло, опять работать, гомозиться... Не остановятся ясные дни, бегут — и всё течёт жизнь, всё те-чёт, всё ломка да ломка». Обломов готов выйти из суетного круга истории. Он мечтает о том, чтобы люди угомонились наконец и успокоились, бросили погоню за призрачным комфортом, перестали заниматься техническими играми, оставили большие города и вер-нулись к деревенскому миру, к простой, непритязательной жиз-ни, слитой с ритмами окружающей природы. Здесь герой Гончарова в чём-то предвосхищает мысли позднего Л. Н. Тол-стого, отрицавшего технический прогресс, звавшего людей к опрощению и к отказу от излишеств цивилизации.