Написать отзыв по произведению Часы Елена Долгопят Был вечер. Горели окна, бежали огни машин. Перед крыльцом стеклянного магазина стоял жалкий человек: небритый, грязный, загорелый до черноты, в запахнутом пиджаке на голое тело. — Мальчик, — остановил он взбежавшего уже на одну ступеньку Сашку. И вынул из внутреннего кармана пиджака сердито стучащие часы с круглым белым циферблатом под выпуклым стеклом. — Идут, — сказал человек. — Слышу, — сказал Сашка. — Могу подарить за деньги. — Как это? — Сколько у тебя денег есть? — На хлеб и сахар. — Немного, — сказал человек, подумав. И вдруг решился и протянул стучащие часы Сашке. — Ладно. Бери! — Да мне… — начал было Сашка. — Ладно, чего там, давай свои деньги. Он сунул часы Сашке в руки, и растерянный Сашка, прижимая рукой с пакетом большие, тревожно стучащие часы к груди, вынул свободной рукой из кармана деньги. Схвативший деньги человек, мгновенно побежал по улице и скрылся за углом, а Сашка остался с этими облезлыми громкоголосыми часами. Он растерянно опустил их в пакет и с потяжелевшим стрекочущим пакетом спустился со ступеньки на тротуар и побрел к дому. Мать смотрела в комнате телевизор, когда Сашка вошел в прихожую и захлопнул за собой дверь. — Купил? — крикнула мать из комнаты, и тут же раздался выстрел в телевизоре. — Да, — сказал Сашка. — В кухне положи, на столе. Сашка сел за стол в кухне, выложил на стол часы, пакет повесил на спинку стула. Часы стучали, бежала секундная стрелка. — А у меня реклама, — вошла в кухню мать. Сашка схватил часы, спрятал под стол, на колени. — Что там у тебя? — спросила мать. — Ничего. — А где хлеб? Молчание. — Покажи. Она взяла из его рук часы. — Откуда этот кошмар? — Купил. — Где? — Возле магазина тип один продал. — А деньги где взял? — У меня же были на хлеб. — Вот как? И что мне теперь с ними делать? Есть, что ли, их вместо хлеба? — Они время показывают. — У нас что, часов дома нет? Или эти какое-то другое время показывают? Которое получше будет, чем наше? Иди и возврати часы этому типу, да не забудь про деньги, потому что без денег никто тебе хлеб не продаст, а я тебя за хлебом посылала! — Мам, да его уж там нет, он убежал сразу! — И правильно сделал!.. Ладно, не реви. Не реви, пожалуйста. В кухне у нас, и правда, нет часов. Пусть стоят. Только не здесь. Она встала на цыпочки и водрузила часы на верх шкафчика, где стояли прозрачные цветные бутылки и вазочка. — Ну вот. Пусть сверху глядят. Видишь, как стучат сердито. Ну, не реви, пойдем кино посмотрим, потом ужинать будем, полбуханки у нас еще есть, хватит на ужин, ладно. Пойдем. — Я здесь посижу. — Да будет тебе, пойдем, там хорошее кино, про сыщиков. Мать смотрела кино, Сашка сидел в кухне, часы стучали сверху. Сашка забрался на стул, дотянулся. Снимая часы, он задел вазу, она грохнулась о пол, и Сашка замер на стуле. Но мать не слышала, потому что в это время по телевизору взорвалась прямо в воздухе рухнувшая с моста машина. Сашка, постояв над осколками, сошел со стула. Он тихонечко заглянул в комнату и, увидев, что мать увлечена продолжающейся автомобильной погоней (тормоза выли, выстрели грохотали, люди визжали), вернулся в кухню. Собрал в ведро осколки. Сел за стол, взял часы, перевернул и увидел на обратной стороне ключ завода времени и ключ поворота стрелок, которые тут же опробовал; был и третий, неясного назначения ключ, который Сашка сначала хотел повернуть по часовой стрелке, но ключ повернулся только против. С часами ничего не произошло, но из воздуха, уплотнившегося перед Сашкой, образовался вдруг человек. Вид он имел обыкновенный. Одет человек был в старенькие затрапезные джинсы, стоптанные сандалии на босу ногу, в клетчатую, порядочно выцветшую рубашку. Лицо у него было бледное, вытянутое, лоб казался большим из-за лысины. Указательный палец на правой руке был залеплен пластырем. Сашка не закричал, не замахал руками, он молча таращился на возникшего. Человек выдвинул табурет из-под стола и сел наискось от Сашки. — Чего желаете? — сказал он самым обыкновенным, скучным, как у продавца, голосом. — В смысле? — прошептал Сашка. — Вы меня вызывали, кажется. — Как это? — Ваши часы? — Ну. — Ключик вот этот поворачивали? — Ну. — Заказывайте. — Чего? — Если не надо ничего, то до свидания, — он приподнялся. — Стойте, — остановил его Сашка. — Давайте… мороженое, что ли. И хлеб черный буханку, и сахару кило. — Нет, уважаемый, — сказал человек, — этого я ничего не могу. — А чего ж тогда? — Я могу поправить ваше прошлое. Если вам что-то в вашем прошлом не нравится, могу устранить. — Да? А вот я вазу разбил недавно, можно это устранить? Человек закрыл глаза и стал шевелить губами, будто стихотворение припоминал. При этом человек терял плотность, становился прозрачным, невесомым. Сашка вдруг протянул руку, и рука легко прошла сквозь прозрачного человека, тут же, впрочем, исчезнувшего. Сашка вскочил. Он был один в кухне. Слышался мужской голос из телевизора. Ваза стояла себе на верху шкафчика. Сашка бросился к ведру. Ни одного осколка. Сашка схватил часы, сел. Поднес к уху. Стучали они громко. Колупнул старую, в трещинах, краску на корпусе. И — повернул против часовой стрелки ключик. Лишь только он повернул ключик, вошла мать. — Реклама. Она подошла к холодному чайнику на плите. Налила воды в стакан. За ее спиной из уплотнившегося воздуха образовался лысоватый человек в стоптанных сандалиях на босу ногу. Мать, запрокинув голову, пила воду, человек садился на табуретку. Сашка сидел, вцепившись в будильник. — Чего изволите? — сказал человек. И мать обернулась. Увидев внезапно постороннего человека, она убрала стакан за спину, на тумбу у плиты, и вытерла ладонью мокрые губы. Человек встал и сказал: — Здравствуйте. — Здравствуйте, — изумленно сказала мать. — Это ко мне, — сказал Сашка. — Мы тут это… беседуем. — Я вас не заметила, когда вошла. — Меня часто не замечают, — печально сказал человек. — Он… из соседнего подъезда. — Очень приятно, — сказала мать, не сводя глаз с человека. — Очень-очень приятно, — сказал человек. — Ну, не буду вам мешать, — мать пристально взглянула на сына. — Когда освободишься, подойди ко мне. — Хорошо. И еще раз взглянув на них, мать вышла. Она уменьшила звук телевизора, так что стало почти совсем тихо. — Ну-с, — человек сел за стол. — Вот что, — зашептал Сашка. — В прошлом году я сломал ногу и поэтому не пошел на лыжах с ребятами. Они все ходили: и Петька, и Сережка, и Танька. Из-за того, что меня не было, Танька подружилась с Петькой, а раньше она дружила со мной. Мне наплевать, конечно, но можно сделать так, чтобы я не ломал ноги и пошел тогда с ними на лыжах? Человек прикрыл глаза и зашевелил губами. Затем он открыл глаза и сказал: — Если вычесть из прошлого ваш перелом, то очень многое изменится в настоящем. Во всяком случае, Таньки в нем не будет вовсе. — Как это? — Вы будете жить в другом доме, учиться в другой школе, ваша мать выйдет замуж. — Как это? — "Как это, как это…" Да вот так это. Вы пойдете на лыжах, ваша мать пойдет к подруге, у нее познакомится с человеком, вскоре выйдет за него замуж, и вы переедете к нему жить… Квартирка у него, — человек оглядел их, в общем-то, бедную кухню. — Получше вашей будет. Он вас машину выучит водить. — У него машина? А какая? — Увидите, если захотите. Только эта перемена вашего прошлого станет последней. — Почему? — Потому что этих часов у вас уже не будет. — А помнить я буду все, что сейчас? — Нет, конечно. Сашка взял часы, как будто сильнее застучавшие в его руке. Посмотрел на печального человека. — Да. — Что "да"? — Пусть. Пусть по-другому будет. — Смотри-ка, — удивленно сказал человек и указал Сашке на черное окно за его спиной. Сашка тут же оглянулся, но ничего особенного не увидел и повернулся вновь к человеку, но того уже не было в кухне. Машина была шикарная, "БМВ". За рулем сидел мужчина, мать сидела возле него, а Сашка сидел за ними, развалившись во все сиденье. Ход у машины был плавный. Проезжали мимо стеклянного магазина. На крыльце у входа продавали мороженое. — Мороженое, — сказал Сашка. — Хочешь? — спросил мужчина и остановил машину. Сашка отворил дверцу. — Вам брать? — Шоколадное, — сказала мать. — Шоколадное, — сказал мужчина, улыбнулся матери и сказал Сашке: — Деньги возьми. — Да у меня есть еще. И Сашка спокойно, ничуть не спеша, вышел из машины, захлопнул дверцу и направился к магазину. Когда он уже занес ногу на ступеньку, из тени появился вдруг жалкий человек: небритый, грязный, загорелый до черноты, в запахнутом пиджаке на голое тело. — Мальчик, — остановил он Сашку. И вынул из внутреннего кармана пиджака сердито стучащие часы с круглым белым циферблатом под выпуклым стеклом. — Идут, — сказал человек. — Ну и что? — сказал Сашка. — Могу подарить за деньги. — Да я б и задаром такие не взял, — сказал Сашка и поднялся к мороженому. Человек с часами ушел в тень.