Письменное домашнее задание: написать сочинение-рассуждение «Прости меня, мама» на основе данных текстов, приводя аргументы, из каждого текста по 1-му примеру. А.Алексин «Прости…
Письменное домашнее задание: написать сочинение-рассуждение «Прости меня, мама» на основе данных текстов, приводя аргументы, из каждого текста по 1-му примеру. А.Алексин «Прости меня, мама...» Мамы давно уже нет... А я все еще мысленно говорю: «Прости меня, мама...». Она рассказывала близким и знакомым и даже не очень близким, какой у нее сын: очень хотела, чтобы люди ко мне хорошо относились, чтобы уважали меня. Я в самом деле старался спасти ее от болезней, от житейских невзгод, торопился выполнить ее нечастые просьбы. А слов, которыми сейчас до того переполнен, что они подступают к горлу, не высказал. Многое мы, увы, осознаем запоздало, когда исправить уже ничего нельзя. Случалось, забывал позвонить в назначенный час. «Я понимаю, как ты занят!» Иногда раздражался по пустякам... «Я понимаю, как ты устал!» Она все стремилась понять, исходя из интересов сына, которые были для неё подчас выше истины. Если бы можно было сейчас позвонить, прибежать, высказать! Поздно. «Берегите матерей!» - провозгласил в поэме один маститый поэт. Хорошо было бы добавить: «Берегите матерей так, как они берегут нас!» Этот призыв выглядел красивым, но нереальным: то, что может мать, может только она. Сейчас я думаю, что мы порой чересчур уж бездумно принимаем жертвы матерей своих. Принимая их, мы обязаны всякий раз задать себе вопрос: «Не отдает ли нам мать последнее? Не отдает ли то, без чего не может выжить на земле человек?» Жертвенность материнского чувства естественна, но естественной обязана быть и наша готовность противостоять благородной «неразумности» материнских щедрот. «В муках мы мать вспоминаем», - писал Н.А. Некрасов. И за спасением от детских недугов тоже обращаемся к ней. Ничего страшного: я с тобой. Все пройдет...» - шепчет мама. И болезнь отступает, потому что рядом Она. « Ах, если бы навеки так было!» Я прихожу к маме, склоняюсь над гранитной плитой. То в реальности, а то MblCCHHO. Вовремя, при жизни их, должны мы сказать матерям все доброе, что можем сказать и сделать для них все доброе, что можем сделать. Прости меня, мама... А. Фадеев «Руки матери» из романа «Молодая гвардия» ...Мама, мама! Я помню руки твои с того мгновения, как я стал сознавать сеоя на свете. За лето их всегда покрывал загар, он уже не отходил и зимой, - он был такой нежный, ровный, только чуть-чуть темнее на жилочках. А в темные жилочки. С того самого мгновения, как я стал сознавать себя, и до последней минуты, как ты в изнеможении, тихо, в последний раз положила мне голову на грудь, провожая в тяжелый путь жизни, я всегда помню руки твои в работе. Я помню, как они сновали в мыльной пене, стирая мои простынки, когда эти простынки были еще так малы, что походили не пеленки, и помню, как ты в тулупчике, зимой, несла ведра в коромысле, положив спереди на коромысло маленькую ручку в рукавичке, сама такая маленькая и пушистая, рукавичка. Я вижу твои с чуть утолщенными суставами пальцы на букваре, и я повторяю за тобой: «Бе-а-ба, ба-ба». Я помню , как незаметно могли руки твои вынуть занозу из пальца у сына и как они мгновенно продевали нитку в иголку, когда ты шила и пела - пела только для себя и для меня. Потому что нет ничего на свете, чего бы ни сумели руки твои, что было бы им не под силу, чего бы они не погнушались. Но больше всего, на веки вечные запомнил я, как нежно гладили они, руки твои, чуть шершавые и такие теплые и прохладные, как они гладили мои волосы, и шею, и грудь, когда я в полусознании лежал в постели. И когда бы я ни открыл глаза, ты была возле меня, и ночник горел в комнате, ты глядела на меня своими запавшими очами, будто из тьмы, сама вся тихая светлая, будто в ризах. Я целую чистые, святые руки твои! Оглянись и ты, юноша, мой друг, оглянись, как я, и скажи, кого ты обижал в жизни больше, чем мать, - не от меня ли, не от тебя, не от него, не от наших ли неудач, ошибок и не от нашего ли горя седеют наши матери? А ведь придет час, когда мучительным упреком сердцу обернется все это у материнской могилы. Мама, мама!... Прости меня, потому что ты одна, только ты одна на свете можешь прощать, положи на голову руки, как в детстве, и прости...
Тема «Прости меня, мама» объединяет две прозрачно близкие по духу позиции: как важно не забывать благодарить и прощать матерей, пока они рядом, и как обидные промахи и немые слова со временем становятся тяжёлым грузом. В представленных текстах А. Алексина и А. Фадеева звучат разные, но дополняющие друг друга примеры того, как память о матерях заставляет думать о своем поведении и о том, как важна искренняя просьба о прощении. По сути, оба текста говорят: пора помнить о материнской жертве — и действовать.
Пример из текста А. Алексина демонстрирует, почему именно сейчас следует обратиться к матери и произнести слова благодарности и раскаяния. Геро́йному Я аналити́к признаёт, что он не всегда ценил мать в её бескорыстной заботе: «Случалось, забывал позвонить в назначенный час. ‘Я понимаю, как ты занят!’ Иногда раздражался по пустякам... ‘Я понимаю, как ты устал!’» В эти моменты мать ставила интересы сына выше истины, и сейчас, когда уже поздно исправить многое, он осознаёт свою вину. Факт, что он не успел высказать всё доброе и не сумел спросить прощения вовремя, превращается в повод для размышления: «Берегите матерей!» — призыв, который звучал бы реальнее и теплее, если бы мы действовали каждодневно. Автор задаёт вопрос читателю: не отдает ли мать нам последнее, без чего человек на земле не может выжить? Этот текст убеждает: прощение и благодарность матери не должны откладываться до момента, когда уже нельзя ничего вернуть. В этот пример заключена мораль: своевременное признание материнской жертвы и просьба о прощении — часть нравственного долга человека.
Пример из текста А. Фадеева («Руки матери») иллюстрирует другую грань того же процесса — память о конкретной материнской заботе и просьбу к матери о прощении. Говорящий вспоминает руки матери и всю их трудовую, бережную работу: «Я помню руки твои в работе», он перечисляет сцены детства — стирка простыней, ношение ведер зимой — и подчеркивает, как именно эти руки стояли за его жизнью. Особенно сильна сцена, когда он в полусознании смотрит на мать, и «ночник горел в комнате» — образ близости, опоры и тепла. В кульминации же звучит просьба самого рассказчика: «Мама, мама!... Прости меня, потому что ты одна, только ты одна на свете можешь прощать, положи на голову руки, как в детстве, и прости». Здесь прощение становится не просто актом извинения перед матерью, а подтверждением уникальной силы материнской любви: мать может прощать, потому что она хранит искренность и несокрушимую связь между поколениями. Этот пример подчёркивает, что даже память о бесценной материнской заботе должна побуждать к признанию своих ошибок и просьбе о прощении, потому что прощение матери — редкое и ценное благо.
Объединяя оба примера, можно сделать вывод: любовь матерей не только требует заботы и благодарности, но и предписывает нам действовать здесь и сейчас — звонить, помогать, слушать, говорить искренние слова. Алексин напоминает нам, что промедление в словах благодарности и в просьбе о прощении ранит маму и нас самих: мать может пожертвовать всем ради нас, но мы часто не воспринимаем этого всерьёз до того, как уже поздно. Фадеев же показывает, что память о материнской работе и тепле её рук может стать мотивом к искреннему раскаянию и просьбе о прощении: «прости» звучит не только как просьба к матери, но и как признание того, что мать — уникальный источник милосердия и силы.
Итого, урок обоих текстов таков: прими к сердцу материнскую жертву и не откладывай признание и благодарность на потом. Говори маме слова любви и просьбы о прощении вовремя; действуй так, чтобы она ощущала твою заботу и благодарность каждый день. Тогда формула «прости меня, мама» станет не редким признанием после утраты, а смыслом повседневной жизни — бережным отношением к тому, кто делает твою жизнь возможной.
