исправь речевые ошибки. Уже вечером Билдермен, стоя у плиты, готовил еду, прежде чем отправиться на прогулку. Это была легкая, но любимая закуска Шеда и Билди — яичница с…

Исправь речевые ошибки. Уже вечером Билдермен, стоя у плиты, готовил еду, прежде чем отправиться на прогулку. Это была легкая, но любимая закуска Шеда и Билди — яичница с картошкой и помидорами. Вроде просто, а так вкусно. Как только своеобразный обед или же ужин был готов, Билдермен накрыл на стол и убрал всё лишнее в раковину, помоет после прогулки вместе с другой посудой. Только если не устанет и не завалится спать сразу же после возвращения. — Шед, иди кушать, — едва повысив тон, позвал Билдермен Шедлецкого. У него никогда не получалось быть громким, а уж тем более кричать на кого-то. Через минуту появился Шед, сел за стол и начал есть. — Мне вот интересно, — начал Билдермен, — почему почти всегда готовлю я, если у тебя есть образование повара? — Знаешь же, что я лентяй. Да и у тебя ведь неплохо получается. Мне нравится, вкусно, — говорил Шед едва разборчиво, пока жевал. — А мне будто нравится возиться со всеми этими продуктами, а потом ещё и посуду за всеми мыть, — с недовольством пробурчал Билди. — Если хочешь, я могу мыть посуду. Да и готовить буду почаще. Просто не думал, что тебе это не нравится. — Ого, не пиздишь? — Конечно нет! За кого меня принимаешь? — возмутился Шед. — За полного идиота, которому лень даже работу найти. Я уже молчу о том, чтобы потом ходить на эту работу. — Если есть деньги, можно и не работать. Билдермен нахмурился. Так неприятно слышать это «есть деньги» от неработающего человека, когда ты с самого детства пахал лишь для того, чтобы обеспечить себя. — Всё хорошо? Резко вывел его из раздумий Шедлецкий. — Да, в норме... Вскоре они были полностью готовы. Оба тепло оделись, чтобы не замерзнуть на улице. После чего, выйдя из дома, сели в машину Строителя и отправились в путь. Как же без пробок! Через целый час они наконец-то добрались до места назначения. Выйдя из машины, они взялись за руки и отправились гулять по ночному берегу. Пока они разговаривали, Шедлецкий искал симпатичные ракушки, которые очищал от песка настолько, насколько это было возможно. И ложил их в карманы куртки. Билдермен лишь вздыхал от осознания, что потом ему придется всё это вычищать и стирать. Дома у Шедлецкого была коробочка, в которой он хранил самые красивые и интересные ракушки. Там было множество делений и, скажем так, этажей. Обычные ракушки Шед также не обделял. Просто складывал их в коробочку среднего размера, где не было никаких делений. Но зато внутри она была обклеена мягкой, пушистой тканью, плюшем. Говорил, что так ракушкам будет уютнее и теплее. Не то что на берегу моря. В глазах Шеда Билдермен выглядел прекрасно, хотя и немного уставшим. Он убрал волосы с лица Билди и попросил разрешения сделать ему хвостик, так как у Строителя были довольно длинные волосы. Получив разрешение, Шед снял резинку, что всегда носил на руке, и через минуту на голове Строителя появился милый хвостик. Шедлетский сказал, что закончил, и Строитель, посмотрев с помощью телефона, одобрил его работу. Они продолжили прогулку, разговаривая о разных вещах. Через некоторое время Билдермен заметил странный взгляд, обращённый в свою сторону. Шедлецкий пялился на него, едва заметно ухмыляясь. Строителю стало не по себе. Последний раз такое было, когда Шед готовил план, как оседлать его. Но сейчас они были далеко от машины, и кто знает, что было у этого придурка на уме. Как вдруг спустя пару мгновений Шед резко схватил Строителя за руку и потащил его в уборную, что была неподалеку. Билдермен напрягся и начал мысленно молиться о пощаде. И вот они уже в кабинке общественного туалета. Шед неторопливо расстегивает ширинку его штанов, пока Билдермен буквально не дыша пялится на его макушку. Холодные руки ласково и нежно коснулись полового органа Строителя. Тот начал тяжело дышать, держа руку у рта, пока другая сжимала низ куртки. Также Шед расстегнул и её, чтобы Билдермену не было так жарко. Вновь опустившись вниз, он проводит рукой по всей длине, заставляя стоящего задрожать. Шедлетский давит улыбку, глядя на реакцию своего любимого. Внезапно Билдермен почувствовал, что его дружок оказался в чем-то тёплом и влажном. Он опустил взгляд и увидел, как этот негодяй под именем Шедлецкий заглотил его член почти полностью с первого раза. Строитель инстинктивно опустил руку на голову Шеда, сжимая кудрявые волосы между пальцами. — Остановись, а что, если кто-то зайдёт? Шедлетский не мог остановиться, он продолжал доставлять удовольствие своему возлюбленному. Внезапно они услышали, как открылась дверь туалета, и Билдермен замер, прикрыв рот рукой, чтобы не было слышно вздохов. Однако Шедлетский не останавливался, продолжая свои греховные действия. В соседнюю кабинку кто-то зашёл. Строитель боялся, что этот человек поймёт по тени, что в их кабинке происходит что-то неладное. Страх только усиливался. Билдермен был на пределе и пытался оттолкнуть Шеда, чтобы кончить и сказать ему, что кто-то есть в туалете. Но тот упрямо стоял на своём, желая завершить начатое именно таким образом. Через минуту жидкость оказалась во рту у пернатого. Он отстранился, чтобы отдышаться и что-то сделать с тем, что было у него во рту. Взяв бумагу, он выплюнул всё в неё и выкинул в мусорку. И вот наконец они услышали долгожданные шаги, которые направились к выходу. Это означало, что тот кто-то, что был в кабинке, ушёл. Билдермен мысленно поблагодарил всех богов за то, что они остались незамеченными. Шедлетский, который только сейчас понял, что кто-то ещё был в туалете, решил произнести слова так сладко, как только мог: — Сейчас поедем домой, чтобы продолжить, — прошептал он, заставляя Строителя покрыться мурашками. Они оба были в возбуждении, но понимали, что продолжать в туалете не стоит. Здесь было холодно, атмосфера не располагала к романтическому настрою, и существовала опасность, что кто-то зайдёт и обнаружит их. В первый раз им повезло, но во второй это было бы маловероятно. Поэтому они быстро натянули штаны, чтобы скрыть возбуждение, и вышли из уборной, стараясь не привлекать внимания. Они боялись, что кто-то может заметить их состояние, и тогда их могли бы принять за сумасшедших. Если бы это произошло, они заработали бы множество проблем. Когда они дошли до машины, Шед задрожал от предвкушения, а Билдермен не мог скрыть своего стыда и смущения. Он испытывал отвращение к самому себе. Мотор завелся, и машина начала прогреваться. На улице было холодно, и никто не хотел простудиться в такой момент. Они ехали домой в возбуждающей тишине, которая была невыносима. Им хотелось разорвать друг друга на части от страсти. Когда машина остановилась, они вышли, закрыли джип и быстрым шагом направились в дом. Шед томил уставшего Билдермена. Дверь открылась, и приглушённый свет только усилил их страсть. Шед чуть не порвал на Билдермене одежду, и штаны полетели на пол. Они не успели пройти в спальню, как им захотелось прямо сейчас, пока их никто не видит, насладиться друг другом. Они жадно целовались, как будто в первый раз. Билдермен пытался оттолкнуть Шеда, чтобы получить больше воздуха, но тот не давал ему этого сделать, прижимая к себе так крепко, словно их пытаются разлучить навсегда. По шее Билдермена посыпались поцелуи, оставляя жаркий след. Тихие стоны и вздохи придавали им сил двигаться дальше. Билдермен не смог вынести эту жгучую боль внизу и жажду чего-то большего. Он поднял Шеда за бёдра и понёс его в спальню, где должно было начаться продолжение их любви. Билдермен нежно положил Шеда на кровать и, тяжело дыша, навис над ним. Его мысли путались, он мог думать только о Шедлетском. Строитель покрывал шею пернатого поцелуями и засосами, чтобы выразить свои чувства и мотивы. Рука Билдермена нежно касалась пульсирующего органа Шеда, проводя по маленьким венам и делая ему приятно. Он не замечал, как Шед, находящийся на пределе, держится за него и царапает спину. Рядом раздавались нежные стоны и вздохи, создавая атмосферу любви и желания. У пернатого кружилась голова и ощущалось покалывание внизу живота. Ожидание сводило его с ума. Через минуту он кончил себе на живот. Билдермен взял сперму с живота пернатого, чтобы использовать её как смазку. Однако, вспомнив, что у них нет презервативов, он с грустью сообщил об этом своему парню. Тот усмехнулся и достал из кармана несколько презервативов, как будто знал, что они понадобятся. Он нежно произнёс: «Чтобы к утру всё было использовано». Билдермен засмущался, но всё же взял презерватив, открыл его и надел на пальцы. Первый палец вошёл внутрь, и Шедлетский, схватившись за спину трудяги, выгнулся ещё сильнее, громко простонав. Прошло ещё некоторое время, и вошёл второй палец. Лежавший на кровати начал дрожать и просить поскорее вставить ему. Но Билдермен не хотел причинять боль своему партнёру, поэтому продолжил и почти сразу же вставил третий. Стоны пернатого сильно возбуждали, и Строитель уже не мог сдержаться. Он приподнялся и хотел приступить к сладкому, но всё равно волновался. Открыв второй презерватив из десяти, он надел его на свой немаленький размер. Приставив член к пульсирующему жаждущему «колечку», он медленно вошёл внутрь, заставляя выгибаться и возбуждающе громко вздыхать своего возлюбленного. Давая привыкнуть Шеду, Билдермен начал медленно двигаться вперёд-назад. Его спина была уже исцарапана, и оба были потными. Как только Билди почувствовал, как тот расслабился и привык, он начал двигаться быстрее, входя всё глубже. Его движения заставляли кровать трястись, а Шедлетский шептал на ухо, что скоро кончит. В ответ он получил, что тот тоже на пределе. Темп замедлился, и вот-вот что-то очень липкое и склизкое должно было выйти наружу. Пока этого не случилось, Билдермен посмотрел на возбуждающее тело парня, и его взгляд остановился на розовом соске. Не в состоянии нормально думать, он наклонился и взял сосок в рот. Стоны стали громче. Другой рукой Билдермен трогал второй такой же розовенький сосок. Скоро всё должно было закончиться. Он отстранился, взял пернатого за бёдра и сильнее вставил, кончив внутрь. От такого действия Шедлетский тоже кончил, получив оргазм. Тяжело дыша и дрожа, он увидел, как Билди достаёт ещё один презерватив. Что тем же днём происходило у главной пары Шанс очень спешил вернуться домой вовремя, но на пороге его всё равно встретил недовольный Эллиот — Ну и где ты был? Почему не предупредил меня? — Прости, я думал, что ты будешь спать до моего прихода. Я был у Билдермена — Думал он.. Ну и зачем ты к нему попал? — Нужно было обсудить пару вопросов, ничего особенного. — Ясно, в следующий раз предупреждай. Неужели нельзя было оставить банальную записку? — Я не догадался.. — Кошмар, вроде умный, но такой глупый. О чем хоть говорили? Какие вопросы? — А.. Ну там это, по работе Эллиот приподнял бровь — Если честно, звучит неубедительно — ... — Ладно, если хочешь, не говори Вечером всё было как обычно. Шанс приготовил сытный ужин, чтобы Эллиот наелся по самое не хочу и проследил за этим. Это была невероятно вкусная курочка в духовке с запечённой картошкой. На улице стало ещё холоднее, но отопление Шанс включать не стал, только на часик. Говорил, что дома и так тепло, но Эллиот весь вечер просидел под пледом. Его всегда поражал похуизм Шанса к холоду. Эллиот был уверен, что если бы его здесь не было, Шанс бы даже не подумал о включении отопления. Также его удивляло то, как Шанс всё ещё не заметил порезы. Неужели он настолько слепой или просто не хочет знать о том, что находится под бинтами? Может, он уже знает об этом уродстве на руках своего друга? Эллиоту становилось страшно от одной мысли об этом. Зная, как Шанс опекает его, невозможно не увидеть эти шрамы. Эллиот всегда носил митенки или бинты. Просто длинным рукавам он не доверял. Боже, Шанс определенно уже знает обо всем. Это очевидно