По серому насту сани идут легко, словно под парусом. Ямщик, укутанный в тяжёлый тулуп, понукает лошадей, через плечо поглядывает на седока. Тот жмётся от холода, поднял воротник, сунул руки в рукава.5 Новая, с иголочки, мичманская форма греет плохо. Ямщик тычет кнутови́щем в небо, щурит серый холодный глаз под заледеневшей бровью, баси́т, утешая: – Замолаживает... – То есть как «замолаживает»? Мичман* смотрит недоумённо. – Пасмурнеет, – коротко объясняет ямщик. – К теплу. Мичман суетится, вытаскивает из глубокого кармана записную книжку, карандашик, долго дует на закоченевшие пальцы, выводит старательно: «Замолаживать – иначе пасмурнеть – в Новгородской губернии значит заволакиваться тучками, говоря о небе, клониться к ненастью». Летят сани по снежному полю, метёт низовка, а мичману уже не холодно. И не потому, что замолаживает, заво¬лакивает тучами небо – когда ещё отпустит мороз! а потому, что задумался мичман о своём, залетел смелой мыслью далеко за край бескрайнего поля. И про холод позабыл. Морозный мартовский день 1819 года оказался самым главным в жизни мичмана. На пути из Петербурга в Москву он принял решение, которое перевернуло его жизнь. Застывшими пальцами исписал мичман в книжке первую страничку. Сжатое изложение 4-5 предложений