Напиши эпизод где Вакула рассматривает дворец Екатерины 2 ,что он видит?

Вот короткий эпизод в духе старых рассказов о Вакуле, где он рассматривает дворец Екатерины II и видит мир вокруг по-новому. Вакула подошёл к царскому Дворцу Екатерины II не в день парадных улиц, а в тихий, почти молчаливый час между концертами и каретами. Дворец вырастал над ним, как гигантский кузнечный молот в чужой мастерской: суровый, блестящий, но пахнущий благами и загадками. Впереди — широкие ворота, за ними — дорожка, вымощенная светло-серым камнем; слева и справа — колонны, словно стальная обшивка на старом чугунном молоте. Солнце отблескивало от золочёного литья, и воздух стягивало ароматами воска, тёплого дерева и холодного камня. Вокруг гудели живые звуки двора: стук копыт, шорох бархатных накидок придворных, приглушённый голос смотрителя сказочной эпохи. Вакула шёл медленно, как человек, который не спешит трудиться, но любит смотреть на вещи, которые превратят ночь в день. Гигантские двери, украшенные резьбой, распахнулись сами собой — и перед ним открылась галерея, где стены были закопчённо-белыми, а потолок — широким голубым небом, будто над головой висел купол над кузницей, где звенит металл, но здесь — стекляные звуки музыки. Что первым поразило его взгляд? Архитектура. Грациозные формы барокко, плавные линии и симметричные пропорции, будто каждый камень вытачивался специально, чтобы подчеркнуть величие. Стены побелены так, что они казались чистыми холстами для портретов императриц и императоров, которых Вакула и не знал по именам, но читал в легендах и в сказках, где рыцари и кузнецы шли к славе не силой руки, а силой духа. Вдоль галерей располагались витрины с предметами, которые пахли историей: сервизы с рисунками, керамические чаши, золочёные рамы, за которыми прятались чьи-то глаза и улыбки поколений. Впереди, на большом залe, он увидел главный зал, где смиренно светились полы из мрачного мрамора, а потолок был расписан так, что казалось: сам небо развернуло над головой купол из красок. Янтарные лучи, если их поймать особым светом, превращались в маленькие искры на стенах и на полу, где тени деревьев, отбрасываемые люстрами, танцевали как живые. Вакула прошёлся по залам и заметил одно небо — потолок, стены, лестницы — всё говорило одной речью: власть и красота в одном громадном механизме, что делает людей и дома великими. Он подошёл к витрине, где лежали чаши и фарфоровые изделия, и подумал: “Каждый инструмент здесь — как маленький молоточек, который держит в руках великое ремесло государя.” В витрине висели портреты: Екатерина II, в блестящем убранстве, с холодной, но твёрдой улыбкой, словно она сама знает, что держит под кистью судьбу целого народа. Глаза на портрете смотрели не так, как живые — они были большими, собранными и сильными, и в них было что-то, что говорил Вакуле: “Смотри — это не только золото и стекло, это ответственность.” В какой-то момент он заметил, как в зале тихо звучит музыка, разносясь по стенам: там, где когда-то звучали шаги придворных и стук копыт, теперь витала легкая мелодия, похожая на звон металла, который остывает после удара молота. “Так вот как здесь — металл и блеск, но внутри жить начинает история людей,” — подумал Вакула. Он прислонился к колонне и вдохнул холодный, чистый воздух, смешанный с ароматом воска и твёрдого дерева. Ему казалось, что каждый камень хранит чьи-то рассказы: о смелых союзах, о радостях и тревогах, о трудах миллионов людей, чьё имя где-то зашло за горизонт. Он подошёл к высоким окнам, откуда открывался вид на сады и аллеи. Там стены былых дворов выглядели как маленькие карты мира: там — деревья, там — люди, там — путь к дворянству и империи. Вакула подумал о своей кузнице: там огонь и молот, шум и искры — а здесь огни и блеск, спокойствие и строгая красота. “Кузница души не зажигается так же, — улыбнулся он себе, — здесь путь к силе и порядку, к власти и к мечтам людей, что строят целые века.” И вот, завершив взгляд на дворце, Вакула сделал глубокий вдох и почувствовал, как в груди у него зашевелилось новое понимание мира: величие не только в том, что видно глазу, но и в том, что держит этот мир вместе — труд, ремесло, вера в лучшее завтра. Он вышел из зала в тихий коридор, и свет за спиной стал чуть мягче. Впереди лежала дорога домой, а в памяти остались янтарные лучи, горделивые стены и история народа, которая звучала вокруг него так же громко, как звуки его молота в кузнице.