(1)Война вспоминается мне как долгая голодная зима. (2)Но наступали и вёсны. (3)Однажды утром, когда морозец прихватил намешенную днём грязь и затянул лужицы хрусткой корочкой льда, вернулась домой отощавшая, ослабевшая Дэлька. (4)Собака брела по краю переулка вдоль кустов акации, ложилась, скуля. (5)Потом снова шла, покачивая набухшими, как почки сирени, сосцами, держа путь к дому, из которого сбежала от голода год назад, шла, чтобы свершить извечный великий обряд природы... (6)Понимая: только дома у потомства будет хоть какая-то надежда выжить. (7)От того места, где раньше стояла калитка, она уже не смогла идти. (8)Она легла и молча, не скуля, поползла, тяжело перевалилась в конуру, покрутилась там немного и выложила морду наружу, закрыла глаза. (9)И стала ждать. (10)И когда последний щенок добрался до соска, силы оставили её. (11)В пустой аптеке средних лет работница возилась со шваброй. (12)Открылась и закрылась входная дверь, но никто вроде не вошёл. (13)Вдруг снизу вытянулась детская рука с монетой, и из-под прилавка раздался голос: – (14)Соску дай, вот что! (15)Женщина перегнулась через витрину и, обнаружив, что это всего- навсего Женька, закричала: – (16)Зачем тебе соску, сопляк! (17)Давай отседа! – (18)Соску дай! – твёрдо повторил Женька.– (19)Дэлька померла, и щенки помирают. (20)Вот что! (21)Один остался! (22)Та изменилась в лице, полезла за соской, приговаривая: – (23)Господи, война ж... (24)Дети с голоду мрут... (25)А тут щенок... (26)Царица небесная!.. (27)...На крыльце дома на подстилке щенок сосал через соску из бутылки, укрытой тряпкой. (28)Рядом сидел Женька, худющий, суровый, подправлял щенку соску. (29)Симка, соседка, лузгая семечки, не могла наудивляться: – (30)Надоть же, выходил! (31)Сам не жрёт, собаке сплавляет! (32)Как же это тебя угораздило, а, Жень? (33)Щенок, большеголовый, лобастый, всё сосал, зажмурив глаза. – (34)Как пса-то назовёшь? – (35)Башкан он. (36)Вот что, – заявил Женька. – (37)Точно, Башкан и есть, – согласилась Симка. (38)Вдруг из сада вылетела Лена, подбежала – глаза мечутся, изо всех сил крикнула: – (39)Немцы! (40)Пленные! (41)Целый эшелон! (42)На путях стоял эшелон с пленными. (43)Двери теплушек были раскрыты. 44)Немцы молча стояли, навалившись на брусья в проёме дверей. (45)Вдоль насыпи спиной к улице застыли часовые. (46)А за ними застыли все, кто был в этот час рядом. (47)Молчали пленные. (48)Молчали часовые. (49)Молчали женщины и дети. (50)Первый раз они видели живого врага. (51)Враг был не такой, как на плакатах – звероподобный, тупой варвар. (52)Не такой, чтобы его можно было испугаться. (53)Или озлобиться против него. (54)Они выглядели обыкновенно, о-бык-но-вен-но! (55)И это было самым страшным. (56)А пленные немцы смотрели на стоящих у насыпи без любопытства – привыкли! (57)Только команда о раздаче пищи, поданная кем-то на немецком языке, расшевелила их. (58)Они спрыгивали на шпалы и выстраивались в аккуратную очередь вдоль вагона к полевой кухне. (59)Получали свою порцию в котелок и аккуратно ели. (60)Вряд ли кто из наших мог похвалиться, что у него в доме обед не хуже. (61)Вряд ли. (62)Женщины, подростки, дети смотрели молча на серую, как россыпь камней, массу пленных. (63)Как? (64)Вот эти – враги? (65)Вот эти – сделали стоящих здесь вдовами и сиротами? (66)И теперь они спокойно жрут хлеб, оторванный от наших детей? (67)Убили, и теперь получают долю убитых? (68)Убийством заработали себе право на котелок? – (69)А-а-а-а-а-а-а! – закричала, не выдержав, какая-то женщина.– (70)Сволочи! (71)Убийцы-ы! (72)И схватив с насыпи кусок щебня, швырнула его в пленных, снова схватила и снова швырнула. (73)А за ней ещё кто-то, и ещё...(74)Закричали часовые, забегал начальник охраны. (75)Пожилой солдат из часовых скатился вниз, схватил кого-то за руку: – (76)Да будет вам, бабы! (77)Люди же! (78)Женщина вырвалась, закричала: – (79)А мы, мы – не люди?! (80)Не лю-у-ди-и-и?!! (81)Испуганные пленные поспешно забирались в вагоны, закатывали двери. (82)Один остался стоять, держась рукой за висок. (83)Сквозь пальцы сочилась кровь. (по Ю. И. Чичёву*) подхлдит ли сюда авторская позиция: По мнению автора, даже враг, который сделал множество людей вдовами и сиротами, не выглядел звероподобно, а наоборот обыкновенно. сочинение на тему Как война влияет на внутренний мир человека

Коротко: да. В этом фрагменте прослеживается авторская позиция: враг, совершивший множество злодеяний, не предстает звероподобным монстром, а воспринимается как обычный человек. Именно эта обыденность врага и вызывает наибольший страх и размышления о природе войны. Пошаговый разбор (помогающий понять задачу и сформировать позицию автора) 1) Где именно выражена авторская позиция - Упоминание о врагах как о животных-по плакатам превращает их в зверей. Но далее автор отвечает контрпримером: «Враг был не такой, как на плакатах – звероподобный, тупой варвар» (пункт 51). - Продолжение: «И это было самым страшным» (пункт 55) — страшно не потому, что враг ужасен по внешнему обличью, а потому, что он выглядел обычным, человеческим. Именно эта обыкновенность заставляет читателя переосмыслить понятия «враг» и «зло» во время войны. - Контекст: сцены после выявления «обыкновенности» врагов демонстрируют, как война разрушает границу между «мной» и «остальными», как жестокость и милосердие живут рядом, выворачивая душу человека. Линии 79–81 («А мы, мы – не люди?!») подчёркивают кризис гуманности у тех, кто остаётся на поле боя морально и эмоционально. 2) Как это соотносится с темой внутреннего мира человека - Во время войны меняются не только внешние обстоятельства (голод, суровая реальность фронтов), но и внутренний мир: появляются сочувствие к страданиям чужих, сомнения в своей правоте и вопросы о человечности. - Картина длинной цепи событий: гибель щенка Дэльки, забота о котом-конуре, сцены с пленных немецких солдат и реакция свидетелей (женщины, дети, часовые) — всё это показывает, как границы между состраданием и злостью, между «мы» и «они» колеблются внутри людей. - Важные контрастные моменты: жестокость толпы («Сволочи! Убийцы!») против нежного заботливого акта — когда Женька поддерживает щенку соску; это подчёркивает, что внутренняя реакция человека на войну двойственна: можно и ненавидеть, и ухаживать за живым существом. 3) Художественные средства, помогающие увидеть позицию автора - Контраст между образами зверя и обычного человека. Слова «звероподобный» и последующее утверждение об обыкновенности врага — ключевые примеры авторской позиции. - Редкие, резкие эмоциональные реплики («А мы, мы – не люди?!») показывают кризис самосознания и подводят к мысли: война исходит из людей, а не из абстрактной «злобы». - Контекст: сцены где люди питаются из котелков, когда пленные едят в полевой кухне — это намёк на общую человеческую судьбу и непреодолимую парадоксальность войны: одни голодают, другие питаются вместе напротив друг друга, что разрушает привычные ярлыки врага. 4) Вывод по задаче «подхлдит ли авторская позиция?» - Да, авторская позиция ясно просматривается: враг может быть обычным человеком, и такое восприятие делает войну ещё более пугающей и трагичной, потому что пугает не потому, что враг — монстр, а потому, что он — «как мы», что разрушает привычное разделение на «своих» и «чужих». - Эта позиция ведёт к глубокой иллюзии о природе человека в условиях войны: между гуманностью и жестокостью лежит тонкая грань, через которую читатель видит внутренний мир героя и его сомнения. Пример готового сочинения на тему: Как война влияет на внутренний мир человека (можно использовать как шаблон или адаптировать под классовый стиль) Война — это не только разрушение домов и городов, но и разрушение внутреннего мира человека. Она заставляет смотреть на людей по-другому: не по внешности, не по званию или принадлежности к той или иной стороне, а по нравственной природе их действий и чувств. В рассказе Ю. И. Чичёва через длительную, суровую зиму, голод и сцены с пленными немцами читатель видит, как меняется отношение человека к близкому и к чужому, как колеблются границы между состраданием и жестокостью. Сначала автор подсказывает читателю одну важную вещь через образ врага: «Враг был не такой, как на плакатах – звероподобный, тупой варвар» (пункт 51). Этот вывод идёт вразрез с упрощённой картинкой войны, где враг обязательно должен быть monstrous. Но именно эта «обыденность» врага пугает сильнее: если противник выглядит обычным, то в чьём-то сердце может скрываться та же человеческая слабость и та же способность к милосердному действию. Именно об этом говорит далее: «И это было самым страшным» (пункт 55). Страшное здесь не то, что враги — звери, а то, что они люди, а значит войны — ничто не исключает человеческого горя, боль, сострадание и злодейство одновременно. Повествование также показывает, как война обнажает внутренний конфликт персонажей. Враг может быть обычным, но в это же время люди вокруг — женщины, дети, мальчишки — переживают ужасы войны и сталкиваются с моральными дилеммами: кто-то кричит «Сволочи! Убийцы!», другой же пытается дать щенку соску, показывая заботу и милосердие. Эти противоречивые реакции становятся зеркалом внутреннего мира героя: он одновременно способен на жестокость и на сострадание, что и есть главная рана и характерная черта людей в условиях войны. Ещё одно важное наблюдение: сцены у насыпи и в пустой аптеке подчёркивают, как война перепутывает личное и общественное. Люди видят пленённых как «обычных» людей, и в этом «обыденном» кроется трагедия войны — разрушение чувства нормальности и человечности. В финале сцены, когда немецкие пленные по-детски спокойно едят, автор подчёркивает не глухую жестокость врага, а общую человеческую судьбу, где страдание и голод соединяют людей как противников, так и сограждан. Таким образом, война влияет на внутренний мир человека не только разрушением материального быта, но и разрушением психологических границ и нравственных ориентиров. Героическое и жалкое, милосердие и жестокость — сосуществуют в одном сердце. Именно эта двойственность и делает тему внутреннего мира человека во зеркало войны особенно трогательной и остро воспринимаемой читателем. Если нужно, могу адаптировать этот разбор под конкретный класс (5–9 класс) или стиль сочинения, добавить или убрать цитаты, привести более короткую версию эссе.