Горе-мечтатель
Всё больше машин приходят на помощь человеку. И кое-кто начинает думать, будто они со всем освободят нас от труда. Именно об этом мечтает мой знакомый Фома. Уж так хочется ему, чтобы робот всё делал за него! Однажды он пришёл ко мне в мастерскую и распахнул глаза на невероятную идею.
Робот был не просто машиной, а маленьким чудовом конструктом: блестящий корпус из металла, как зеркальная оболочка, и ярко светящиеся глаза-датчики. Голову украшал круглый сенсорный экран, который мог выражать почти человеческую «морщинку» на лбу, когда робот думал. Руки у него были длинные и тонкие, со стальными пальцами-щупами, способными поднимать тяжелые учебники и аккуратно накрывать тарелку. На груди пылалась панель управления, а за спиной — аккумулятор, который ритмично гудел при каждом движении. Мой друг говорил: «Вот увидишь, он нас обрадует — перестанем мыть посуду и делать уроки.» Я же думал о гораздо более простом — не о свободе от труда, а о том, сможет ли этот механизм показать нам, как учиться самому.
— Давай попробуем, — сказал Фома, указывая на робота. — Пусть он сделает завтрак, доберется до школы и поможет с домашкой. Пусть учится вместе с нами.
— Пусть, — ответил я, помня слова учителя: без мышления и учёбы человек, даже если рядом робот, останется безотрадным. Но Фома был уверен, что технология не подводит.
Мы включили робота. Он расправил плечи, включил тихий гул моторов и медленно подошел к кухонной стойке. Впервые робот улыбнулся нам на «экране лица», и его голос прозвучал как звон маленьких колокольчиков: «Добро пожаловать. Что приготовить?» Фома вскинул руку.
— Давай начнем с каши, — сказал он. — Пусть он сделает всё за нас.
— Нельзя забывать про людей, а не машины, — заметил я, но Фома помахал рукой:
— Пусть он помогает, а мы учимся вместе с ним. Мы же так мечтаем!
Робот начал «работать»: он налил молоко, всыпал крупу, поставил кастрюлю на огонь и ушел к экрану, чтобы «настраивать» программу. Но на удивление, он стал делать не то, что мы задумали. Каша получилась жидкой как вода, сахар оказался раскидан по всей кухне, а пенка забрызгала стены. Мы смеялись и чувствовали, что фантазия Фомы уходит в сторону реальности.
— Ничего, — сказал Фома в полусердечном тоне, — давай попробуем ещё раз. Пусть робот учится, как мы учимся.
Мы сели за стол и решили проверить, может ли робот помогать и на уроках. Робот принёс учебники, открыл тетради и стал переводить слова на язык дворовых рецептов. Он читал вслух и задал вопрос: «Сколько будет пять плюс семь?» Но он сделал это так буквально, что смысл задачи исчезал. Я заметил, как глаза Фомы стали смотреть над глазами: внутри него зашевелилась тревога — он понял, что машина без учения не способна понять контекст и настроение.
— Дело не в том, чтобы робот делал за нас все, — сказал я. — Дело в том, чтобы мы учились сами, а роботу доверяли те вещи, которые он может понять и повторить.
— Пусть он станет нашим помощником, — ответил Фома, — а не заменой нам.
К вечеру робота я видел уже не просто как железного помощника, но как зеркало наших устремлений. В нём звучал голос моего друга и моего сомнения. Мы пытались «обучать» его простыми упражнениями, но роботу приходилось учиться терпеливо и постепенно, чтобы понять, зачем нужна каждая мелочь: почему кашу нужно не перемешивать, а довести до нужной консистенции, почему задача не состоит только из цифр, а требует правильного смысла и контекста. Фома был упрям в своей мечте, но я понял: мечты требуют терпения и труда — не только для нас, но и для машины.
Ночью я смотрел на Фому: он держал в руках маленькую инструкцию по сборке и ремонту — «как учиться вместе с роботом» — и вдруг улыбнулся. Может быть, глухой гул моторов и блеск телескопических глазок не заменит нам учение, но они могут стать важным напоминанием о том, что путь к мечте — это путь через знания и труд.
Выходит, даже с роботом без учения не обойтись.
