Я понимаю «арфея» как Орфея.
Коротко: в «Моцарте и Сальери» нет прямого пересказа мифа об Орфее, поэтому Моцарт — не буквальный прообраз Орфея. Но по смыслу он очень похож на него: его музыка воспринимается как божественный дар, она способна потрясти даже того, кто задумал убийство, а сам Моцарт трагически погибает, тогда как музыка продолжает жить. Значит, Моцарт — не копия Орфея, а «орфический» художник, то есть герой того же типа. Точнее было бы сказать, что Орфей — возможный прообраз Моцарта, а не наоборот: миф появился раньше.
В мифе Орфей — певец с лирой, чья музыка подчиняла себе зверей, деревья и даже богов подземного царства. Он спускался в Аид за Эвридикой, но оглянулся, нарушил условие и потерял её. Потом Орфей погиб, а его песня осталась символом силы искусства. Главная мысль мифа простая: настоящая музыка — это не просто ремесло, а дар, почти божественная сила, и художник часто платит за этот дар страданием.
В пьесе Пушкина Сальери — трудяга, который музыку «разъял, как труп» и проверял гармонию алгеброй. Он много работал, но не может творить так легко и светло, как Моцарт. Для Сальери Моцарт — «бог» и одновременно «гуляка праздный», потому что талант дан ему не за труды, а словно сам собой. Это кажется Сальери несправедливым, и из зависти он решает убить Моцарта. Но даже тогда, когда Сальери уже задумал преступление, музыка Моцарта трогает его до слёз. Вот здесь и видна связь с Орфеем: искусство Моцарта сильнее злобы, расчёта и самой смерти.
Моцарт напоминает Орфея и своей чистотой. Он живой человек: шутит, бывает легкомысленным, у него есть жена, ребёнок, бытовые заботы. Но в главном он чист: он говорит, что «гений и злодейство — две вещи несовместные». Орфей тоже не просто «хороший человек», а художник, связанный с высшей гармонией. А Сальери в этом сравнении — скорее «анти-Орфей»: он тоже служит музыке, но через расчёт, зависть и убийство разрушает гармонию, вместо того чтобы нести её людям.
Но есть важное различие. В мифе есть Эвридика, подземное царство, запрет оглядываться. В пьесе Пушкина этого сюжета нет. Пушкин берёт другую историю — легенду об отравлении Моцарта. Поэтому если понимать слово «прообраз» строго, то ответ нет: Моцарт не переписан с Орфея. Если же понимать «прообраз» широко, как «похожий тип героя», то да: Моцарт — это Орфей своего времени, художник-избранник, чей дар выше обычного ремесла. Проверить это просто: если убрать мысль об Орфее, сюжет пьесы не сломается — Сальери всё равно отравит Моцарта из зависти. Но с этой параллелью лучше видно, почему Пушкин называет Моцарта богом и почему его смерть ощущается как гибель гармонии.
