Жил-был Курилка. Тот самый Курилка, про которого песенка поётся: Как у нашего Курилки Ножки тоненьки, Душа коротенька! Курилка был из чистой сосновой лучинки с чёрной головкой.…

Жил-был Курилка. Тот самый Курилка, про которого песенка поётся: Как у нашего Курилки Ножки тоненьки, Душа коротенька! Курилка был из чистой сосновой лучинки с чёрной головкой. Раз собралось в большую залу на святки много нарядных детей: девочек в белых и розовых платьицах и мальчиков в хорошеньких курточках и рубашечках. Сели все в кружок, зажгли Курилку, и пошёл он переходить из рук– Какой там болтун мне спать не даёт? – сказала глиняная уточка. – Я целый день свищу, хоть бы вечером мне дали уснуть немного. Какая-то дрянная лучинка прилетела и шумит, как не знаю что. – Сударыня! Позвольте вам заметить, что я вовсе не лучинка. Так как вы простая глиняная утка, то и не можете меня оценить. Я никогда не был лучинкою. У меня дедушка был Курилка, бабушка Курилка и сам я настоящий Курилка, граф Курилка. Вот как! – Послушайте, граф Курилка, – сказала кукла, у ног которой на полу лежал Курилка. – Вы всех нас крепко обязали бы, если б немножко помолчали. – Ах! мадемуазель! Прошу тысячу извинений, что не заметил вас тотчас же. Но вы просто меня ослепили! Такой прекрасной дамы я ещё не видывал. Вы вероятно были в большой зале; там все барышни носили меня на руках, но ни у одной нет такой прекрасной лайковой ручки, как у вас. Я лежу у ваших ног, неужели вы не тронетесь этим и не отдадите мне вашей руки? Вы не смотрите, что на мне нет ботинок. Я обут по моде: ведь у меня ножки тоненьки, душа коротенька. Раз я пошёл купить себе ваксы для лайковых сапожек в самый лучший магазин. – «Почём, говорю, стоит банка лучшей ваксы-стираксы, просите дороже, потому что я сам богач». – «Две копейки с гривной». – «Это дёшево. Отрежьте мне на полтинку одну половинку». – «С большим бы удовольствием, говорят, но у нас теперь нет отрезалок, все вышли»... Но никто уже не слушал Курилку. Все зажали уши и, кто как мог, крепко спали, а он говорил, говорил, бормотал, бормотал и, наконец, сам заснул. В полночь все игрушки проснулись, потому что они играют в самих себя только тогда, когда все в доме спят. – Кукуреку! – закричал картонный петух. Барабан пробил зорю. Уточка начала пищать. Труба затрубила, и фарфоровый попугай сказал: «Bonjour, papa!» Кошка сказала: «Давайте петь, меня никто не продувал уже третий день и у меня животик засорился»; она начала прыгать и кричать: мя, мя, мя!.. – Ах, это отлично, – вскричал Курилка и вскочил на ноги, – давайте петь! Когда я был в большой зале, там все пели и я лучше всех; я удивительный музыкант и сочинил отличную песню, которую везде поют на святках! – И он завизжал самым тонким голосом: Жив, жив, Курилка, Жив, жив, не умер. Все зажали уши. – Будемте лучше танцевать, – сказала кукла, – мой кавалер будет попугай, кошка будет танцевать с петухом, труба с барабаном, а деревянный солдатик с уточкой. – Танцевать, танцевать! – закричал Курилка, – становитесь скорей, живо, живо! Я сейчас покажу вам удивительный танец. Я танцевал его на кухне перед самим королём, вместе с казачком. Смотрите, нужно только стараться прыгать выше себя, вот как: фить так, вот как, фить так, вот как, вишь ты, ишь ты, – и в руки. Каждый поскорее передавал Курилку соседу, и все весело пели: Жив, жив, Курилка, Жив, жив, не умер. – Видишь, как все боятся, чтоб я не умер! – думал Курилка, – значит, я хороший человек. И он от удовольствия пускал всем дым в глаза. Но у одного мальчика с большой белой головой он погас. – Ах, дрянной Курилка, – сказал мальчик, – не мог ты погаснуть у соседа. Курилка обиделся и как только снова попал к этому мальчику, он опять нарочно уже погас. – Ну! – сказал мальчик, – гадкий Курилка надоел, будем играть в фанты. И он бросил Курилку, да так ловко, что тот из залы полетел в гостиную, из гостиной в диванную и там упал в уголок с игрушками. – Здорово живёте, как поживаете! – закричал Курилка, – а я приехал с экстренным поездом прямо из большой залы. Там очень много теперь народу, славное большое освещение, и всё это для меня. Там каждый старался подержать меня в руках, потому что, согласитесь, ведь это большая честь. Все радовались, что я ещё не умер, и пели: «жив, жив Курилка». Я очень люблю такое внимание. Меня потчевали яблоками, конфетами, вареньем, но я ничего этого не ел, потому что не хотел.Курилка до того распрыгался, что сбил с ног сперва волчка, потом уточку, лошадку, трубу и куклу: – Эй, пан! – закричал тут деревянный солдатик, схватил Курилку за шиворот и так его встряхнул, что из Курилки все занозы выскочили. – Ой, ой, послушайте, – захныкал Курилка, – господин солдат, ваше благородие, я ведь ничего, я так только, я очень смирный. – В бурак его, в пустой бурак! – закричали все, – пускай сидит там до утра. И отвели Курилку в бурак, посадили и крышкой закрыли. Он там стучал, стучал, стучал, наконец где-то щёлку нашёл, высунул сквозь неё голову и закричал: – Эй, вы, вот я, храбрый Курилка! А вы все там господа меледа, чушь, глушь, огородники, сковородники, дрянь, шваль, гниль, плесень, толокно, чепуха, телятина, колбаса, труха, носки, колпаки, пешки! Но все танцевали, и никто не слушал Курилку, а он бормотал, бормотал, бормотал, вплоть до белого утра. Когда утром дети подошли к игрушкам, то все они были на своих местах, и даже Курилка лежал у ног куклы, как будто ни в чём не бывало. – Посмотрите-ка, – сказали дети, – ведь это наш вчерашний Курилка сюда забрался: скажите, пожалуйста, разве здесь твоё место! Ах, ты! вон его! – и его выбросили за окно. – Вот я теперь страдаю за правду и прямо в Сибирь, – закричал Курилка. Ух, как быстро! и хлоп! Курилка упал на каменную плиту. – Ах! – говорил он каменной плите. – Если б вы знали, откуда я приехал, с какой высоты спустился. Я был там, там, в большой зале. У меня было много игрушек: барабан, труба, флейта, уточка, курочка, хорошенькая мадемуазель, которая непременно хотела за меня выйти замуж, глупый попугай, которого я звал: «попка дурак», и дрянной деревянный солдатик: он был страшный буян, но я его укротил, схватил за шиворот, тряхнул, трах, и посадил в бурак! – Послушайте, – сказала плита, – как бы я желала теперь треснуть и провалиться сквозь землю, чтобы только не лежать под вами... Но тут Курилку подхватила метла, которою мёл дворник тротуар, и он слетел с плиты. – Мети, мети! – закричал он, – я люблю чистоту. Долой весь сор, всякую дрянь, вот как, вот как! И он прыгал по тротуару вместе с сором до тех пор, пока не завяз в метле. – Ну! я теперь поеду верхом на метле, – кричал он, – прощайте! Я поеду прямо в Китай к китайскому императору. Он меня сделает наследником престола. Но дворник отнёс его вместе с метлой в кухню и поставил в углу подле печки. – Ах! – сказали лучинки, лежавшие на шестке, – посмотрите, ведь это та лучинка, которую взяли от нас вчера наверх. Ах! какая она стала гадкая, обгорелая, грязная, но всё-таки она наша родная. Здравствуй, милая сестрица!– Какая я вам сестрица! – закричал Курилка, – вы дровяное дубьё, а я князь, граф, барон Фиш фон Курилкирр. – И Курилка выскочил из метлы и упал на пол подле печки. – Всё здесь так хорошо. Я вернулся в свои владения. Здравствуйте, господин кот Васька. Я вас сделаю своим интендантом, я знаю, у вас глаза так хорошо блестят. Я тоже умею блестеть. Когда я был в большой зале, у меня на голове блестела звезда в туманных облаках... – Послушайте, – сказал кот, – вы самое бесполезное существо в целом свете. Как бы хорошо было, если бы вас бросили в печку. По крайней мере, вы дали бы хоть немножко тепла. И желанье кота исполнилось. Кухарка подняла Курилку и бросила в печку. – Смотрите все! – закричал он, – смотрите! – Ну! живей за дело! Вы все, глупые дрова! берите с меня пример, вот как надо гореть: трах, пышь, тук, тшик!.. И Курилка сгорел. От него осталась только щепотка золы. А знаешь ли? Курилки всё-таки полезны. Они удобряют землю своим прахом. И если тебе случится когда-нибудь в твоей жизни встретить Курилку, который всем надоедает, постоянно болтает и ничего не делает, то знай, что это не что иное, как ходячая машина для удобрения твоей родной земли. Вот и всё.