мини пересказ

Оконченный в 1825 году «Борис Годунов» был напечатан лишь в 1830 году.

---

Итак, обратим внимание на то, как создавался «Борис Годунов», подумаем, почему царь долго не давал разрешения на публикацию этого произведения, прочитаем сцену из «Бориса Годунова», представим себе её героев, подумаем, как автор относится к ним.

Борис Годунов (Отрывок) Ночь. Келья в Чудовом монастыре (1603 года)

Отец Пимен, Григорий спящий.

Пимен (пишет перед лампадой) Еще одно, последнее сказанье — И летопись окончена моя, Исполнен долг, завещанный от Бога Мне, грешному. Недаром многих лет Свидетелем Господь меня поставил И книжному искусству вразумил; Когда-нибудь монах трудолюбивый Найдет мой труд усердный, безымянный, Засветит он, как я, свою лампаду — И, пыль веков от хартий отряхнув, Правдивые сказанья перепишет, Да ведают потомки православных Земли родной минувшую судьбу, Своих царей великих поминают За их труды, за славу, за добро — А за грехи, за темные деянья Спасителя смиренно умоляют. На старости я сызнова живу,

¹ Хартия — старинная рукопись, документ. 89

[Рисунок: старик монах сидит за столом у окна и пишет при лампаде; на столе крест; нижняя часть изображения обрезана]

«Борис Годунов». Гравюра С. Галактионова

[Рисунок: на гравюре старик монах сидит за столом у окна и пишет при лампаде, на столе крест; на полу слева, откинувшись, лежит юноша]

Минувшее проходит предо мною — Давно ль оно неслось событий полно, Волнуясь, как море-окиян? Теперь оно безмолвно и спокойно, Немного лиц мне память сохранила, Немного слов доходит до меня, А прочее погибло невозвратно... Но близок день, лампада догорает — Еще одно, последнее сказанье. (Пишет.)

Григорий (пробуждается) Все тот же сон! возможно ль? в третий раз! Проклятый сон!.. А все перед лампадой Старик сидит да пишет — и дремотой Знать во всю ночь он не смыкал очей. Как я люблю его спокойный вид, Когда, душой в минувшем погруженный,

90

Он летопись свою ведет; и часто Я угадать хотел, о чем он пишет? О темном ли владычестве татар? О казнях ли свирепых Иоанна? О бурном ли новгородском вече¹? О славе ли отечества? напрасно. Ни на челе высоком, ни во взорах Нельзя прочесть его сокрытых дум; Все тот же вид смиренный, величавый. Так точно дьяк², в приказах³ поседелый, Спокойно зрит на правых и виновных, Добру и злу внимая равнодушно, Не ведая ни жалости, ни гнева.

Кременники в тафьях и власяницах¹ Послушными являлись чернецами, А грозный царь игуменом смиренным. Я видел здесь — вот в этой самой келье (В ней жил тогда Кирилл многострадальный, Муж праведный. Тогда уж и меня Сподобил Бог уразуметь ничтожность Мирских сует), здесь видел я царя, Усталого от гневных дум и казней. Задумчив, тих сидел меж нами Грозный, Мы перед ним недвижимо стояли, И тихо он беседу с нами вел. Он говорил игумену² и братьи: «Отцы мои, желанный день придет, Предстану здесь алкающий³ спасенья. Ты, Никодим, ты, Сергий, ты, Кирилл, Вы все — обет⁴ примите мой духовный: Прииду к вам, преступник окаянный, И схиму⁵ здесь честную восприму, К стопам твоим, святый отец, припадши». Так говорил державный государь, И сладко речь из уст его лилась,

¹ Кременники в тафьях и власяницах — опричники (по старинным понятиям грешники, чьи души после смерти будут помещены в ад) в ермолках (тюбетейках) и грубой шерстяной одежде, носимой на голом теле. ² Игумен — настоятель монастыря. ³ Алкающий, алкать — сильно желать. ⁴ Обет — торжественное обещание, обязательство. ⁵ Схима — монашеский чин, налагающий самые строгие правила. 93

И плакал он. А мы в слезах молились, Да ниспошлет Господь любовь и мир Его душе страдающей и бурной. А сын его Феодор? На престоле Он воздыхал о мирном житии Молчальника. Он царские чертоги Преобратил в молитвенную келью; Там тяжкие, державные печали Святой души его не возмущали. Бог возлюбил смирение царя, И Русь при нем во славе безмятежной Утешилась — а в час его кончины Свершилося неслыханное чудо: К его одру, царю едину зримый, Явился муж необычайно светел, И начал с ним беседовать Феодор И называть великим патриархом. И все кругом объяты были страхом, Уразумев небесное виденье, Зане⁴ святый владыка пред царем Во храмине тогда не находился. Когда же он преставился, палаты Исполнились святым благоуханием, И лик его как солнце просиял —

Смиряй себя молитвой и постом¹, И сны твои видений легких будут Исполнены. Доныне — если я, Невольно дремотой обессилен, Не сотворю молитвы долгой к ночи — Мой старый сон не тих и не безгрешен, Мне чудятся то шумные пиры, То ратный стан, то схватки боевые, Безумные потехи юных лет!

Григорий Как весело провел свою ты младость! Ты воевал под башнями Казани, Ты рать Литвы при Шуйском отражал, Ты видел двор и роскошь Иоанна! Счастлив! а я от отроческих лет По келиям скитаюсь, бедный инок! Зачем и мне не тешиться в боях, Не пировать за царскою трапезой? Успел бы я, как ты, на старость лет От суеты, от мира отложиться, Произнести монашества обет И в тихую обитель затвориться.

Пимен Не сетуй, брат, что рано грешный свет Покинул ты, что мало искушений Послал тебе Всевышний. Верь ты мне: Нас издали пленяет слава, роскошь И женская лукавая любовь. Я долго жил и многим насладился; Но с той поры лишь ведаю блаженство,

¹ Пост — по церковному обычаю, предписание, отказ от мясной и молочной пищи. 92

Как в монастырь Господь меня привел. Подумай, сын, ты о царях великих. Кто выше их? Един Бог. Кто смеет Противиться их? Никто. А что же? Часто Златый венец тяжел им становится: Они его меняли на клобук. Царь Иоанн искал успокоенья В подобии монашеских трудов. Его дворец, любимцев гордых полный, Монастыря вид новый принимал: Кременники в тафьях и власяницах¹ Послушными являлись чернецами, А грозный царь игуменом смиренным. Я видел здесь — вот в этой самой келье (В ней жил тогда Кирилл многострадальный, Муж праведный. Тогда уж и меня Сподобил Бог уразуметь ничтожность Мирских сует), здесь видел я царя, Усталого от гневных дум и казней. Задумчив, тих сидел меж нами Грозный, Мы перед ним недвижимо стояли, И тихо он беседу с нами вел. Он говорил игумену и братьи: «Отцы мои, желанный день придет, Предстану здесь алкающий спасенья. Ты, Никодим, ты, Сергий, ты, Кирилл, Вы все — обет примите мой духовный: Прииду к вам, преступник окаянный, И схиму здесь честную восприму, К стопам твоим, святый отец, припадши». Так говорил державный государь, И сладко речь из уст его лилась,

Пимен Проснулся, брат?

Григорий Благослови меня, Честный отец.

Пимен Благослови Господь Тебя и днесь, и присно, и вовеки.

Григорий Ты все писал и сном не позабылся, А мой покой бесовское мечтанье Тревожило, и враг меня мутил. Мне снилося, что лестница крутая Меня вела на башню; с высоты Мне виделась Москва, что муравейник; Внизу народ на площади кипел И на меня указывал со смехом, И стыдно мне и страшно становилось —

¹ Вече — в Древней Руси собрание горожан. ² Дьяк — в Древней Руси должностное лицо, ведшее дела какого-нибудь учреждения. ³ Приказ — в Московском государстве XVI—XVII веков учреждение. 91

И, падая стремглав, я пробуждался... И три раза мне снился тот же сон. Не чудно ли?

Пимен Младая кровь играет; Смиряй себя молитвой и постом¹, И сны твои видений легких будут Исполнены. Доныне — если я, Невольно дремотой обессилен, Не сотворю молитвы долгой к ночи — Мой старый сон не тих и не безгрешен, Мне чудятся то шумные пиры, То ратный стан, то схватки боевые, Безумные потехи юных лет!

Григорий Как весело провел свою ты младость! Ты воевал под башнями Казани, Ты рать Литвы при Шуйском отражал, Ты видел двор и роскошь Иоанна! Счастлив! а я от отроческих лет По келиям скитаюсь, бедный инок! Зачем и мне не тешиться в боях, Не пировать за царскою трапезой? Успел бы я, как ты, на старость лет От суеты, от мира отложиться, Произнести монашества обет И в тихую обитель затвориться.