Сверь числа и знаки с фото.
[обрезано] вернулось в глазах его. На миг смешанно сверкнули пред ним головы, копья, дым, блески огня, сучья с древесными листьями, мелькнувшие ему в самые очи. И грохнулся он, как подрубленный дуб, на землю. И туман покрыл его очи.
— Долго же я спал! — сказал Тарас, очнувшись, как после трудного и хмельного сна, и стараясь распознать окружавшие его предметы. Страшная слабость одолевала его члены. Едва метались пред ним стены и углы незнакомой светлицы. Наконец заметил он, что пред ним сидел Товкач, и, казалось, прислушивался ко всякому его дыханию.
«Да, — подумал про себя Товкач, — заснул бы ты, может быть, и навеки!» Но ничего не сказал, погрозил пальцем и дал знак молчать.
209
— Да скажи же мне, где я теперь? — спросил опять Тарас, — спрашивал уж и стараясь припомнить бывшее. — Молчи ж! — прикрикнул сурово на него товарищ, — что тебе ещё хочется знать? Разве ты не видишь, что весь изрублен! Уж две недели, как мы с тобою скачем на перекладных и как ты в горячке и жару несешь и городишь чепуху. Вот в первый раз заснул покойно. Молчи ж, если не хочешь нанести сам себе беду. Но Тарас всё старался собрать свои мысли и припомнить бывшее. «Да ведь меня ж схватили и окружили было совсем ляхи? Мне же было никакой возможности выбиться из толпы?» — Молчи ж, говорят тебе, чёртова детина! — закричал Товкач сердито, как нянька, выведенная из терпения, кричит неугомонному повесе-ребёнку. — Что пользы знать тебе, как выбрался? Довольно того, что выбрался. Нашлись люди, которые тебя не выдали, — ну, и будет с тебя! Нам ещё немало ночей скакать вместе. Ты думаешь, что пошёл за простого козака? Нет, тебе голову оценят в две тысячи червонных. — А Остап? — вскрикнул вдруг Тарас, потянувшись приподняться и вдруг вспомнив, как Остап схватили и связали в глазах его и что он теперь уже в ляшских руках. Обняло горе старую голову. Сорвал он с себя перевязку, бросил их далеко прочь, хотел громко что-то сказать — и вместо того понёс чепуху, жар и бред вновь овладели им, и понеслись без толку и связи безумные речи. А между тем верный товарищ стоял перед ним, бранясь и рассыпая без счёту жестокие упрёки. Наконец схватил он его за ноги и руки, спеленал, как ребёнка, поправил все перевязки, уложил в телегу, половокой укутал, прикрепивши верёвками к седлу, и опять помчались в дорогу. — Хоть неживого, да довезу тебя! Не попущу, чтобы бросили над твоей козацкою породою, на куски рвали бы твоё тело да бросали его в воду. Пусть же, хоть и будет орёл высмыкать[1] из твоих лобов очи, да пусть же стервятник наш орёл, а не ляшский, не тот, что прилетает из польской земли. Хоть неживого, а довезу тебя до Украйны!
Так говорил верный товарищ. Скакал без отдыху дни и ночи и привёз его, бесчувственного, в самую Запорожскую Сечь. Там принялся он лечить его неутолимо травами и смачиваньями. <...> Лекарства ли или своя железная сила взяла верх, только он через
[1] Высмыкать (высмыкнуть) — вытянуть; здесь: выклёвывать. 210
другого месяца стал на ноги; раны зажили, и только одни сабельные шрамы давали знать, как глубоко когда-то был ранен старый козак. Однако же заметно стал он пасмурен и печален. Три тяжёлые морщины насунулись на лоб его и уже больше никогда не сходили с него. Оглянулся он теперь вокруг себя: всё новое на Сечи, все перемерли старые товарищи. Ни одного из тех, которые стояли за правое дело, за веру и братство. И те, которые отправились с кошевым в угон за татарами, и тех уже не было давно: все положили головы, все изгибли, кто, положив на самом бою честную голову, кто от безводья и бесслебья среди крымских солончаков, кто в плену пропал, не вытерпевши позора, и самого прежнего кошевого уже давно не было на свете, и никого из старых товарищей; и уже давно поросла травою когда-то кипевшая козацкая сила. Слышал он только, что был пир, сильный, шумный пир: вся перебита вдребезги посуда; нигде не осталось вина ни капли, расхитили гости и слуги все дорогие кубки и сосуды, — и смутный стоит хозяин дома, думая: «Лучше б и не было того пира». Напрасно старались занять и развеселить Тараса: напрасно бородатые, седые бандуристы, проходя по два и по три, расславляли его козацкие подвиги. Сурово и равнодушно глядел он на всё, и на неподвижном лице его выступала неугасимая горесть, и, тихо, понурив голову, говорил он: «Сын мой! Остап мой!»
<...> Он уходил в луга и степи, будто бы за охотою, но заряд его оставался невыстреленным. И, положив ружьё, полный тоски, садился он на морской берег. Долго сидел он там, понурив голову и всё говоря: «Остап мой, Остап мой!» Перед ним сверкало и расстилалось Чёрное море; в дальнем тростнике кричала чайка; белый ус его серебрился, и, слеза капала одна за другою.
И не выдержал наконец Тарас. «Что бы ни было, пойду разведать, что он: жив ли он? в могиле? или уже и в самой могиле нет его? Разведаю во что бы то ни стало!» <...>
«Тарас Бульба» (Н. В. Гоголь) — краткое содержание
Тарас Бульба привёз сыновей, Остапа и Андрия, из бурсы домой, а потом увёз их в Запорожскую Сечь. Остап вырос смелым и верным казаком, а Андрий полюбил польскую панночку и перешёл на сторону поляков. В бою под Дубно Тарас сам убил Андрия: «Я тебя породил, я тебя и убью». Остапа взяли в плен, и Тарас тайно пришёл в Варшаву на казнь; когда Остап позвал отца, он ответил: «Слышу!». После этого Тарас мстил за сына, попал в плен и погиб на костре, но перед смертью помог своим уйти от погони. Главная мысль: любовь к Родине и товариществу сильнее смерти.
Финал (то, что на фото): раненого Тараса вывез в Сечь верный Товкач. Оправившись, Тарас тоскует по Остапу и решает во что бы то ни стало узнать, что с сыном.