Илья Ильич жил как будто в золотой рамке жизни, в которой, точно в диораме, только менялись обычные фазисы дня и ночи и времен года; других перемен, осо- бенно крупных случайностей, возмущающих со дна жизни весь осадок, часто горь кий и мутный, не бывало. ...Его окружали теперь такие простые, добрые, любящие лица, которые все со- гласились своим существованием подпереть его жизнь, помогать ему не замечать ее, не чувствовать. ...Обломов был полным и естественным отражением и выражением того покоя, довольства и безмятежной тишины. Вглядываясь, вдумываясь в свой быт и все бо- лее и более обживаясь в нем, он, наконец, решил, что идеал его жизни осуществил- ся, хотя без поэзии, без тех лучей, которыми некогда воображение рисовало ему барское, широкое и беспечное течение жизни в родной деревне, среди крестьян, дворни. Он смотрел на настоящий свой быт, как на продолжение того же обломовского существования, только с другим колоритом местности и, отчасти, времени. И здесь, как в Обломовке, ему удавалось дешево отделаться от жизни, выторговать у ней и застраховать себе невозмутимый покой. Почему «мир и тишину» Выборгской стороны Илья Ильич пред- почел «мучительным требованиям и грозам жизни»?