Савинов с трудом отрывался от работы. Спустишься с высоких подмостков, художник отошёл от картины. Прямо перед ним во всю высоту рельефно выделялось на фоне почти оконченного изображение. Всё дышало наивной и глубокой верой в этой картине и золотое небо и утреннее облака, служащие троном группе и трогательное сходство в лицах матери и ребёнка.
Где-то изредка щебетали неугомонные воробьи. Лучи солнца накосой тянулись из окон золотыми прядями. Савинов всё стоял и глядел на картину. Теперь он походил на одного из тех средневековых художников, которые создавали бессмертные произведения, вдохновляясь без хитростной любовью к искусству. Он благодарил перед своим произведением, почти не веря тому, что сам создал его.
