Сжатое изложение Однажды в мастерской у художника Васильковского я увидел альбом, куда он по памяти рисовал людей 30-х годов. Взрослые тёти и дяди из его детства. Я листал страницы и узнавал. Рисунки ожили, задвигались, из памяти стали появляться одетые в костюмы тех лет знакомые, как будто художник подсмотрел мои воспоминания. Наши улицы, наш двор, извозчиков... Это был город, в котором прошло детство нас обоих. А главное, я вспоминал ещё и разные вещи, которые тогда были, а теперь их нет. Одни вещи стали ненужными, другие изменились, третьи, может быть, вернутся. Вот тогда мы решили собрать всё, что сохранилось у нас в памяти: художник нарисует, а я расскажу, чтобы как-то запечатлеть облик той реальности, потому что у нас, к сожалению, почти нет музеев истории нашего советского быта. Такие музеи, конечно, будут, но есть вещи, которые в эти музеи не попадут, их туда невозможно поместить — например, треск берёзовых поленьев в печке... Мир вещей обновляется всё быстрее, заступают новые и новые марки электроплит, холодильников, телевизоров, автомобилей, пылесосов. Куда-то деваются старые, появляются усовершенствованные. Фасоны обуви, детские игрушки, лыжи... Всё сменяется, и уже не раз и не два в жизни одного поколения. Светильники, поезда, дома, самолеты... Что уж тут говорить об одежде или шляпках. Мы всё время избавляемся от забот, связанных с вещами. Чаще всего выбрасывают пластмассовую посуду, чтобы не мыть её, выбрасывают бумажные скатерти, часы, которые ходят полтора года. К вещам не успеваешь привязаться, подружиться. Примерно то же самое происходит во всём нашем быте. Лёгкие стулья, непрочная мебель. Сейчас не покупают её в расчёте на наследников. Старые вещи всего лишь знаки, оставленные прошлой жизнью. Мальчишечья наша жизнь вспоминается через вещи ярко и предметно. Вещи могут вернуться. С прошлым не стоит окончательно прощаться. Детство рано или поздно напомнит о себе. Дело не в ностальгии. Мы возвращаемся к детству за добром, нежностью, за радостью Дождя и восторгом перед огромностью неба. Конечно, вернуть те чувства нельзя. Город 30-х годов сохраняется памятью бывших мальчишек и девчонок. В этом заповеднике он акварельно обольстителен. На самом деле этот город не был так хорош, но есть в нём черты узнаваемые, неповторимо пылкие. Воодушевление и зов... Сейчас город стал куда красивей, богаче, поздоровел, раздался в плечах. Почему же мы вновь и вновь вглядываемся в его облик, отыскивая в нём прежде всего то, совсем не такое уж благополучное и тем не менее счастливое, прошлое?..