Задание №79510 ЕГЭ Литературе

 

Павел Петрович весь горел нетерпением; его желания сбылись наконец. Речь зашла об одном из соседних помещиков. «Дрянь, аристократишко», - равнодушно заметил Базаров, который встречался с ним в Петербурге.
- Позвольте вас спросить, — начал Павел Петрович, и губы его задрожали, - по вашим понятиям слова «дрянь» и "аристократ» одно и то же означают?
- Я сказал: «аристократишко», - проговорил Базаров, лениво отхлёбывая глоток чаю.
- Точно так-с: но я полагаю, что вы такого же мнения об аристократах, как и об аристократишках. Я считаю долгом объявить вам, что я этого мнения не разделяю. Смею сказать, меня все знают за человека либерального и любящего прогресс; но именно потому я уважаю аристократов - настоящих. Вспомните, милостивый государь (при этих словах Базаров поднял глаза на Павла Петровича), вспомните, милостивый государь, - повторил он с ожесточением, - английских аристократов. Они не уступают йоты от прав своих, и потому они уважают права других; они требуют исполнения обязанностей в отношении к ним, и потому они исполняют свои обязанности. Аристократия дала свободу Англии и поддерживает её.
- Слыхали мы эту песню много раз, - возразил Базаров, - но что вы хотите этим доказать?
Я эфтим хочу доказать, милостивый государь (Павел Петрович, когда сердился, с намерением говорил: «эфтим» и «эфто», хотя очень хорошо знал, что подобных слов грамматика не допускает. В этой причуде сказывался остаток преданий Александровского времени. Тогдашние тузы, в редких случаях, когда говорили на родном языке, употребляли одни - эфто, другие - эхто: мы, мол, коренные русаки, и в то же время мы вельможи, которым позволяется пренебрегать школьными правилами), я эфтим хочу доказать, что без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе.
- а в аристократе эти чувства развиты, - нет никакого прочного основания общественному... bien public', общественному зданию. Личность, милостивый государь, - вот главное: человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней всё строится. Я очень хорошо знаю, например, что вы изволите находить смешными мои привычки, мой туалет, мою опрятность наконец, но это всё проистекает из чувства самоуважения, из чувства долга, да-с, да-с, долга. Я живу в деревне, в глуши, но я не роняю себя, я уважаю в себе человека.
- Позвольте, Павел Петрович,- промолвил Базаров, - вы вот уважаете себя и сидите сложа руки; какая ж от этого польза для bien public? Вы бы не звоколи себя и то же бы делали.
Павел Петрович побледнел.
- Это совершению другой вопрос. Мне вовсе не приходится обЬяснить вам теперь, почему я сижу сложа руки, как вы изволите выражаться. Я хочу только сказать, что аристократизм - принсип, а без принсипов жить в наше время могут  одни беапроственные или пустые люди. Я говорил это Аркадию на другой день его приезда и повторяю теперь вам. Не так ли, Николай?
Николай Петрович кивнул головой.
- Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы, - говорил между тем Базаров, - подумаешь, сколько иностранных... и бесполезных слові Русскому человеку они даром не нужны.
- Что же ему нужно, по-вашему? Послушать вас, так мы находимся вне человечества, вне его законов. Помилуйте - логика истории требует...
- Да на что нам эта логика? Мы и без неё обходимся.
- Как так?
- Да так же. Вы, я надеюсь, не нуждаетесь в логике для того, чтобы положить себе кусок хлеба в рот, когда вы голодны. Куда нам до этих отвлечённостей!
Павел Петрович взмахнул руками.
- Я вас не понимаю после этого. Вы оскорбляете русский народ. Я не понимаю,
как можно не признавать принсипов, правилі В силу чего же вы действуете?
- Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаём авторитетов, - вмешался Аркадий.
- Мы действуем в силу того, что мы признаём полезным, промолвил
Базаров. - В теперешнее время полезнее всего отрицание - мы отрицаем.
- Всё?
Bce.