Напиши сочинение по тексту тил в стёкла и нагонял на душу тоску. (2)В задумчивой позе, с расстёгнутым жилетом и заложив руки в карманы, стоял у окна и смотрел на хмурую улицу хозяин городского ломбарда Поликарп Семёнович Иудин. (3)«Ну что такое наша жизнь?  — рассуждал он в унисон с плачущим небом.  — (4)Что она такое? (5)Книга какая-то с массой страниц, на которых написано больше страданий и горя, чем радостей… (6)На что она нам дана? (7)Ведь не для печалей же Бог, благой и всемогущий, создал мир! (8)А выходит наоборот. (9)Слёз больше, чем смеха…» (10)Иудин вынул правую руку из кармана и почесал затылок. (11)«Н-да,  — продолжал он задумчиво,  — в плане у мироздания, очевидно, не было нищеты, продажности и позора, а на деле они есть. (12)Их создало само человечество. (13)Оно само породило этот бич. (14)А для чего, спрашивается, для чего?» (15)Он вынул левую руку и скорбно провёл ею по лицу. (16)«А ведь как легко можно было бы помочь людскому горю: стоило бы только пальцем шевельнуть. (17)Вот, например, идёт богатая похоронная процессия. (18)Шестерня лошадей в чёрных попонах везёт пышный гроб, а сзади едет чуть ли не на версту вереница карет. (19)Факельщики важно выступают с фонарями. (20)На лошадях болтаются картонные гербы: хоронят важное лицо, должно быть, сановник умер. (21)А сделал ли он во всю жизнь хоть одно доброе дело? (22)Пригрел ли бедняка? (23)Конечно, нет… мишура!» — (24)Что вам, Семён Иваныч? — (25)Да вот затрудняюсь оценить костюм. (26)По-моему, больше шести рублей под него дать нельзя. (27)А она просит семь; говорит, детишки больны, лечить надо. — (28)И шесть рублей будет многовато. (29)Больше пяти не давайте, иначе мы так прогорим. (30)Только вы уж осмотритесь хорошенько, нет ли дыр и не остались ли где пятна… (31)«Нда-с, так вот  — жизнь, которая заставляет задуматься о природе человека. (32)За богатым катафалком тянется подвода, на которую взвалили сосновый гроб. (33)Сзади неё плетётся, шлёпая по грязи, только одна старушонка. (34)Эта старушка, быть может, укладывает в могилу сына-кормильца… (35)А спросить-ка, даст ли ей хоть копейку вот та дама, которая сидит в карете? (36)Конечно, не даст, хотя, может, выразит свои соболезнования… » —(37)Что там ещё? — (38)Шубку старуха принесла… сколько дать? — (39)Мех заячий… (40)Ничего, крепка, рублей пять стоит. (41)Дайте три рубля, и проценты, разумеется, вперёд… (42)«Где же, в самом деле, люди, где их сердца? (43)Бедняки гибнут, а богачам и дела нет…» (44)Иудин прижал лоб к холодному стеклу и задумался. (45)На глазах его выступили слёзы – крупные, блестящие, крокодиловы слёзы.   (по А.П. Чехову*) С вопросом "Какие поступки характеризуют человека как лицемера

Сочинение на тему: Какие поступки характеризуют человека как лицемера? По мотивам отрывка Чехова о Поликарпе Семёновиче Иудине Текст Чехова ставит перед читателем вопрос не только о смысле жизни и страданиях людей, но и о том, как легко человек может маскировать свои истинные намерения под благожелательными жестами и видимой порядочностью. Главный герой—хозяин городского ломбарда Поликарп Семёнович Иудин—словами размышляет о природе человечества, однако именно его поведение и окружение позволяют увидеть, что лицемерие часто прячется за словесной заботой и удобной экономией, за мимикрией доброты в самых бытовых сценах. В этом контексте вопрос: какие поступки характеризуют человека как лицемера, приобретает конкретные формулы в описании Чехова: от многозначительных размышлений до мелочной расчетливости и «мелкой мишуры» в благотворительности. 1) Лицемерие как показная, а не искренняя благотворительность. В сценах with богатой похоронной процессии автор показывает контраст между видимой роскошью и реальным отношением к ближнему. Шестерня лошадей в чёрных попонах везёт пышный гроб; за ней—вереница карет; факельщики, «важно выступают с фонарями»; на лошадях «болтаются картонные гербы» — и тем не менее никто из них не задумывается о том, кем была потеряна эта жизнь: «А сделал ли он во всю жизнь хоть одно доброе дело?» (стр. 21). Вопрос не столько к одному человеку, сколько к целой системе: богатство и почёт создают видимость добра, но «мелочная» цена благотворительности и «многострадальная» карта жизни остаются без ответов. Фрагмент 41–42: «Дайте три рубля, и проценты, разумеется, вперёд…» — это прямое свидетельство того, как благотворительность превращается в сделку, где пишется «а вот столько», с учётом прибыли и условий. Такое поведение — характерный признак лицемерия: помощь в виде денег под видом участия в чужой беде, но без реального сопереживания и без готовности отдать достаточно, чтобы действительно изменить ситуацию. Лицемерие раскрывается не в словах, а в действиях: «пригарел ли бедняка? Конечно, нет… мишура!» (стр. 23). 2) Умение выставлять «сердечность» на витрину и экономить на чужом горе. В контексте текста акторы общественной жизни судят костюм, фасон, порядок оплаты — и это становится критерием добродетели. Диалог о костюме с оценкой «не больше шести рублей» и затем просьба «семь» за платок детишкам на лечение—показывают, что милосердие превращается в вопрос цены и возможного ущерба для собственного бюджета. Даже когда речь идёт о помощи старушке, которая «укладывает в могилу сына-кормильца», возникает холодная логика: «нет ли дыр и не остались ли где пятна…» — то есть внешний вид и экономическая состоятельность оцениваются как показатель нравственности. Такая «прагматичность» говорят не о благом сердце, а о готовности держать себя в рамках правил расчётливой щедрости. Здесь лицемерие проявляется не в словах, а в постоянной попытке «осмотритесь хорошенько, нет ли дыр» и в крайнем стремлении к «практической» выгоде от благотворительности. 3) Публичная жалость без реального участия. Перед читателем стоит образ общества, в котором всякое сострадание приобретает публичный характер: катафалк, кареты, «картонные гербы» — всё это сценическая оболочка, которая создаёт взгляд на «величие» богача. Вопрос героя: «Где же, в самом деле, люди, где их сердца?» (стр. 42) звучит как яркая обвинительная реплика не к одному конкретному лицу, а к системе ценностей, в которой на словах человек демонстрирует заботу, а на деле уклоняется от реальных затрат и от участия в жизни бедных. Такое лицемерие — когда слово «помочь» становится формой разговора, а реальная помощь отсутствует. В этом плане поступки, которые характеризуют лицемерного человека, — это не громкие заявления, а именно бездействие, когда человек может помочь, но не делает этого или делает это через экономическую призму, а не из сострадания. 4) «Крокодиловы слёзы» и финальная драматургия. В конце отрывка Иудин «прижал лоб к холодному стеклу» и «на глазах его выступили слёзы – крупные, блестящие, крокодиловы слёзы». Здесь Чехов прямо подмечает: слёзы могут быть не искренними, а театральными, публицистически настроенными на эффект сочувствия. Это ещё один яркий маркер лицемерия: человек может расплакаться не потому, что действительно переживает чьё-то горе, а чтобы подчеркнуть своё благородство перед окружающими. Если слёзы сопровождают не реальное участие и не конкретную помощь, а ритуал выражения скорби, то за такой эмоцией скрывается холодная, расчётливая позиция по отношению к жизни и к людям. Именно такие «крокодиловы слёзы» нередко становятся видимой стороной лицемерия. Итак, какие же поступки характеризуют человека как лицемера в этом тексте? Можно выделить несколько ключевых признаков: - помощь как сделка и как демонстрация благодетельности, а не как реальное участие в чужом горе: «Дайте три рубля, и проценты, разумеется, вперёд…»; - оценка благотворительности по внешним признакам — костюмам, внешнему виду, «нет дыр» и «нет пятен», то есть по внешности и экономическим параметрам, а не по человеческим потребностям; - публичные, театрализованные сцены сострадания без готовности изменить собственные привычки или жёсткую экономию ради нуждающихся; - искусственные слёзы и эмоциональная демонстрация сочувствия без реального, конкретного дела, которое помогло бы людям; - сомнение в искренности собственных размышлений и сомнение в глубине собственных мотивов, что часто приводит к «мелочной» морали, оправдывающей собственную скупость под предлогом мудрости и этической чистоты. Хочется отметить, что Чехов не осуждает человека за распри между богатством и бедностью как факт общественной реальности; задача автора — показать, как легко человек может обручиться с идеей добродетели и одновременно оставаться в стороне от реальных человеческих потребностей. Поликарп Семёнович, ведя себя как «наблюдатель» и «размышляющий», в то же время впитывает в себя общественную норму задавать границы и экономическую осторожность: он не просто наблюдатель, он участник системы, где «мелочная мишура» важнее живого сострадания. И именно в этом противоречии — между словами и делами — и кристаллизуется ответ на вопрос: какие поступки характеризуют человека как лицемера? Заключение. В этом отрывке Чехов предлагает читателю не только социальный портрет эпохи, но и нравственный тест: готов ли человек перейти от слов к делу, от внешности к душе, от благородного слова к конкретной помощи. Лицемерие не обязательно выражается в открытом злодеянии; чаще оно маскировано в благородных жестах, в экономии нравов и в театральном сострадании. Глухота к чужой беде, попытка «поблагодетельствовать» за счёт чужого горя и слёзы, которые больше похожи на акт, — всё это признаки того, что человек может оставаться на поверхности нравственности, не опускаясь до реального человечества. Вопрос остаётся и после прочитанного: какие поступки действительно характеризуют человека как лицемера? Ответ лежит в умении видеть не только видимое, но и мотивы, не только слова, но и дела, не только сцены сострадания, но и реальное участие в жизни других людей.