1) Почему иностранцы часто не приемлют Чайковского - это особый вопрос. Но почему мы сами, русские, склонны недооценивать того, кого так нежно так прочно любим? Очевидно, потому…

1) Почему иностранцы часто не приемлют Чайковского - это особый вопрос. Но почему мы сами, русские, склонны недооценивать того, кого так нежно так прочно любим? Очевидно, потому случается это, что слишком близок к нам, слишком дорог нам, слишком кровно связан с нами Чайковский. 2) Лермонтов и Чайковский в своём качестве художников-исповедников универсальны, всечеловечны. Национальный характер их обнаруживается в том, что вся гамма их «признаний», в равных формах выраженная и воплощённая и составляющая их художественную «исповедь», окрашена в специфически национальный цвет и отражает специфические национальные особенности русской души. 3) У Чайковского мы не найдём таких романсов, в которых всё национально-русское перегорело на огне творческого вдохновения. У Чайковского в его романсах не найдём мы и каких-либо специфических стилей: ни национально-русского, ни восточного, ни западного. Чайковский, действительно, универсален в том, что он готов откликнуться на любой зов и обогатиться любым богатством. Но он всегда и неизменно говорил своим голосом: свободным, лёгким, полным. И этот голос есть голос русской песни. 4) Чайковскому удалось создать самую национальную русскую оперу. Я говорю, конечно, о «Евгении Онегине». Эти лирические сцены, свободно выливающиеся из-под пера Чайковского, стали неотрывны от русского сердца. Конечно, «Жизнь за царя» остаётся русской национальной оперой, потому что именно она воспроизводит то вечное, чем живёт и будет жить Россия. Но рядом с историческим течёт будничное. Оно нам мило и дорого тем, что оно «своё», что в нём таится своя красота. Эту-то красоту русских будней сумел музыкально выразить Чайковский, так что после него в этом направлении ничего нельзя уже сделать. Подчеркните подлежащее и сказуемое