)Я вам сейчас покажу великих мастеров, — сказал Пётр Петрович. (2)Он взял с полки альбом. — (3)Попал я с фронта в Ленинград. (4)Нева во льду. (5)Метель метёт. (6)Блокада. (7)Иду я…
)Я вам сейчас покажу великих мастеров, — сказал Пётр Петрович. (2)Он взял с полки альбом. — (3)Попал я с фронта в Ленинград. (4)Нева во льду. (5)Метель метёт. (6)Блокада. (7)Иду я по Неве к Академии художеств. (8)Захожу в вестибюль. (9)Печурка. (10)Сидят люди, греются. (11)Худые, бледные лица. (12)Я говорю: — Хочется мне повидать своего учителя Осьмёркина. (13)Я у него до войны учился. — (14)Повидать его можно. (15)Только он недавно в Эрмитаж ушёл. — (15)Бросьте шутки шутить, какой тут может быть Эрмитаж! (16)Кругом голод и холод. (17)Мне спокойно отвечают: — (18)Он очень любит великих мастеров смотреть. (19)Вы его ещё дого́ните. (20)Он медленно ходит. (21)Догоняю его. (22)Еле-еле с палочкой идёт мой учитель по широкой набережной. (23)Снег вокруг метёт что есть силы. (24)И шарф его, помню, по ветру трепещет… (25)Вгляделся он в меня и говорит: «Петечка, ты? (26)Очень рад, что я тебя встретил. (27)Мы сейчас с тобой великих мастеров пойдём смотреть…» (28)Пётр Петрович ходил из угла в угол. (29)Мы рассматривали альбом с великими мастерами. (30)Пётр Петрович говорил: — Рембрандт! (31)Запомните это имя! (32)Эти руки старухи, целая жизнь человека в этих руках! (33)Такие руки мог написать только Рембрандт! (34)Его автопортрет: старик Рембрандт улыбается, прищурившись, смотрит на нас… (35)Рембрандт стар. (36)Но он помнит те времена: толпится знать Амстердама в его мастерской, гогочут и возмущаются: не нравится им, как Рембрандт их изобразил! (37)Художник видел их такими, какие они на самом деле. (38)Скандал! (39)Тычут в картину палками… (40)Он не стал свою картину исправлять, не стал… (41)Вот почему старик Рембрандт улыбается. (42)Делакруа́! (43)Чистый цвет! (44)Романтика!.. (45)«Охота на льва», «Дерущиеся лошади», «Марокканская фантазия» — несутся всадники на фоне гор… (46)Лодка в бушующем море… (47)У этого человека было солнце в голове и буря в сердце! (48)Запомните это имя! (49)Рафаэль! (50)Гениально: линии поют… (51)Благородство, человечность, красота… (52)Кстати, сравните «Мадонну Сикстинскую» вот с этой, другого художника… (53)Всё не то! (54)Не то! (55)В том-то всё и дело… (56)Хотя и тут всё правильно нарисовано… (57)Такие сравнения полезны, они вносят ясность. (58)Ведь всё относительно, но Рафаэль — вершина, а к вершине нужно стремиться! (59)Запомните это имя! (60)Тинторе́тто! (61)Удивительно! (62)Потрясающе! (63)Когда Суриков был в Венеции, он там увидел холсты Тинторетто. «(64)Я слышу свист мантий!» — воскликнул Суриков. (65)Высочайшее мастерство… (66)Всё в холсте словно движется… (67)Всё как будто просто… (68)Кажется, вот возьмёшь кисть — и сам напишешь точно так же, до того всё кажется просто! (69)Написано сердцем, вот в чём дело! (70)И начинаешь верить, глядя на Тинторетто, что когда-нибудь сам возьмёшь и напишешь вот так, как захочешь… (71)Гений не подавляет. (72)Он вливает в тебя бодрость духа, это удивительно! (73)Рублёв! (74)Запомните это имя!!! (75)Пётр Петрович говорил откуда-то из угла комнаты, будто он говорил сам себе. (76)Некоторые слова он выкрикивал, а некоторые говорил тихо. (77)Картины были замечательные, это верно. (78)Но я не видел, чтобы пели линии. (79)Не видел, чтобы в холсте у Тинторетто что-нибудь двигалось. (80)Не мог я понять, почему один Рембрандт мог написать такие руки! (81)Алька тоже не видел этого. (82)Хотя он повторял: «Да, да!» — словно он понимал всё. (83)А между тем, думал я, наверное, всё это есть там, в этих картинах. (84)И линии там, наверное, поют, и люди у Тинторетто движутся, и мантии свистят у Тинторетто… (85)Всё это, наверное, есть там, раз Пётр Петрович видит это. (86)А я не вижу… — …(87)При жизни он не был известным, вот что любопытно. (88)Древнерусские мастера даже фамилий не подписали на своих работах. (89)Какое имеет значение в конце концов, кем эта работа сделана? (90)Важно, что она сделана! (91)Когда мы с Алькой уходили, я вдруг вспомнил, что хотел спросить, что это за малые голландцы, которые оттачивали селёдочные головы… (92)Хотел спросить и не спросил.Напишите сочинение-рассуждение. Объясните, как Вы понимаете смысл фрагмента текста: «И линии там, наверное, поют, и люди у Тинторетто движутся, и мантии свистят у Тинторетто… Всё это, наверное, есть там, раз Пётр Петрович видит это. А я не вижу…».
В данном фрагменте текста отражается глубокое восприятие искусства и субъективность восприятия зрителем произведений великих мастеров. Главный герой, наблюдая за восторгом Петра Петровича от великих картин, испытывает внутренний конфликт между попыткой понять глубину искусства и осознанием своей неспособности увидеть то же, что видит его учитель.
Выражение «и линии там, наверное, поют, и люди у Тинторетто движутся, и мантии свистят у Тинторетто» подчеркивает то, что Пётр Петрович воспринимает картины не просто как плоские изображения, а как живые, полные эмоций и динамики. Линии и цвета для него — это не просто технические элементы, а средства, которые выражают чувства и переживания, живущие в картине.
Однако, главный герой, не ощущая той же глубины, что и его учитель, сталкивается с вопросом о своем собственном восприятии искусства. Его фраза «А я не вижу...» выражает чувство недостаточности и некоторой растерянности. Несмотря на признание гениальности Рембрандта, Тинторетто и других мастеров, он не может уловить то, что делает эти картины живыми и полными смысла.
Этот момент поднимает важный вопрос о естественном различии в восприятии искусства между людьми. Каждый зритель приносит в свой опыт, свои эмоции и понимание, что приводит к различным интерпретациям художественных работ. Главный герой понимает, что, возможно, в каждом произведении искусства есть что-то сокровенное, что может быть доступно лишь тем, кто чувствителен к этому уровню восприятия.
Таким образом, данный фрагмент не только иллюстрирует личные переживания главного героя, но и подчеркивает идею о том, что искусство — это не универсальная формула, а многослойное явление, требующее от зрителя открытости и чуткости к тому, что происходит на более глубоком уровне. Читатель может задуматься о своем собственном восприятии искусства и о том, как его эмоции и опыт влияют на понимание великих произведений.
