ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ МОИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ НА СУШЕ ГЛАВА XIII КАК НАЧАЛИСЬ МОИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ НА СУШЕ Когда утром я вышел на палубу, остров показался мне сов-сем другим, чем вчера. Хотя ветер утих, мы всё же значитель-но продвинулись за ночь и теперь стояли в штилевом море, в полумиле от низкого восточного берега. Большую часть ос-трова покрывали тёмные леса. Однообразный серый цвет пре-рывался кое-где в ложбинах желтизной песчаного берега и зеле нью каких-то высоких деревьев, похожих на сосны. Эти деревья росли то поодиночке, то купами и поднимались над уровнем леса, но общий вид острова был всё же очень однообразен и мрачен. На вершине каждого холма торчали острые голые ска-лы. Эти холмы удивляли меня странной формой своих очерта-ний. Подзорная Труба была на триста или четыреста футов выше остальных и казалась самой странной: отвесные склоны и срезан-ная, плоская вершина, как пьедестал для статуи. Океан так сильно качал «Испаньолу», что вода хлестала в шпигаты. Утлегарь натягивал блоки, руль водило с борта на борт, и весь корабль прыгал, стонал и трещал, как фабрич-ный цех. Я вцепился рукой в бакштаг³ и почувствовал, что меня мутит. Всё закружилось у меня перед глазами. Я уже ус-пел привыкнуть к морю, когда корабль бежал по волнам, но когда он стоял на якоре и в то же время вертелся на воде, как бутылка, мне становилось дурно, особенно по утрам, на пус-той желудок. Не знаю, что на меня повлияло качка ли или эти се-рые, печальные леса, эти дикие, голые камни, этот грохот при-боя, бьющего в крутые берега, но, хотя солнце сияло горячо Шпигат - отверстия в палубе для удаления воды. 2 Утлегарь продолжение бушприта (мачты, ставящейся наклонно к передней части корабля). 3 Бакштаг трос для закрепления судовых мачт.и ярко, хотя морские птицы вились вокруг и с криками доби ли в море рыбу, хотя всякий, естественно, был бы рад, увидев землю после такого долгого пребывания в открытом море, мне почему-то стало тошно и жутко. И с первого взгляда я вознена видел Остров Сокровищ. В это утро нам предстояла тяжёлая работа. Так как ветра не было, нам пришлось спустить шлюпки, проверповать шхуну три или четыре мили, обогнуть мыс и ввести её в узкий пролив за Островом Скелета. Я уселся в одну из шлюпок, хотя в ней мне было нечего де лать. Солнце жгло нестерпимо, и матросы всё время ворчали, проклиная свою тяжёлую работу. Нашей шлюпкой командовал Эндерсон. Вместо того чтобы сдерживать остальных, он сам ворчал и ругался громче всех. - Ну да ладно, сказал он и выругался. му будет конец. Скоро всему это «Плохой признак», решил я. До сих пор люди работали усердно и охотно. Но одного вида острова оказалось достаточно, чтобы дисциплина ослабла. Долговязый Джон стоял, не отходя, возле рулевого и помо-гал ему вести корабль. Он знал пролив как свои пять пальцев и нисколько не смущался тем, что при промерах всюду оказыва-лось глубже, чем было обозначено на карте. Этот узкий проход прорыт океанским отливом, сказал Отлив углубляет его всякий раз, как лопата. OH. Мы остановились в том самом месте, где на карте был на-рисован якорь. Треть мили отделяла нас от главного острова и треть мили от Острова Скелета. Дно было чистое, песча-ное. Загрохотал, падая, наш якорь, и целые тучи птиц, кружась и крича, поднялись из леса. Но через минуту они снова скры-лись в ветвях, и всё смолкло. Пролив был превосходно закрыт со всех сторон. Он терял-ся среди густых лесов. Леса начинались у самой линии проли-ва. Берега были плоские. А вдали амфитеатром поднимались холмы. Две болотистые речонки впадали в пролив, казавшийся тихим прудом. Растительность возле этих речонок поражала какой-то ядовитой яркостью. С корабля не было видно ни пос-тройки, ни частокола деревья заслоняли их совсем, и, если бы не карта, мы могли бы подумать, что мы первые люди, посетив шие этот остров, с тех пор как он поднялся из глубин океана.Воздух был неподвижен. Лишь один звук нарушал тиши-отдалённый шум прибоя, разбивавшегося в полумиле ну от нас о скалы. Странный, затхлый запах стоял вокруг кораб ля запах прелых листьев и гниющих стволов. Я заметил, что доктор всё нюхает и морщится, словно ему попалось тух-лое яйцо. Не знаю, есть ли здесь сокровище, сказал он, но кля нусь своим париком, что лихорадка здесь есть. Поведение команды, тревожившее меня на шлюпке, ста-ло прямо-таки угрожающим, когда мы воротились на корабль. Матросы развалились на палубе и о чём-то переговаривались. Приказания, даже самые пустячные, они выслушивали угрюмо и исполняли весьма неохотно. Мирных матросов тоже охватила зараза недовольства, и некому было призвать их к порядку. На-зревал бунт, и эта опасность нависла над нашими головами, как грозовая туча. Не только мы, обитатели каюты, заметили опасность. Дол-говязый Джон изо всех сил старался поддержать порядок, пере-ходя от кучки к кучке, то уговаривая, то подавая пример. Он из кожи лез, стараясь быть услужливым и любезным. Он улыбал-ся каждому. Если отдавалось какое-нибудь приказание, Джон мигом хватал свой костыль и первый бросался исполнять его, весело крича: - Есть, есть, сэр! А когда нечего было делать, он запевал песни, одну за дру-гой, чтобы не так была заметна угрюмость остальных. Из всего, что происходило в этот зловещий день, самым зло-вещим казалось нам поведение Долговязого Джона. Мы собрались в каюте на совет. Сэр, сказал капитан, если я отдам хоть одно приказа ние, весь корабль кинется на нас. Видите, сэр, какое дело: мне грубят на каждом шагу. Если я отвечу на грубость, нас разорвут в клочки. Если я не отвечу на грубость, Сильвер может заме тить, что тут что-то неладно, и игра будет проиграна. А ведь те-перь мы можем полагаться только на одного человека. На кого? — спросил сквайр.На Сильвера, сар, ответил капитан. нас с вами хочет их унять, Это у них каприз, и, если ему дать возможность, он уговорит их не бунтовать раньше времени... Я предлагаю дать ему эту возможность. Отпустим матросов на берег погулять. Если они сойдут на берег все вместе, что же.. мы захватим корабль. Если никто из них не сойдёт, мы запремся в каюте и будем защищаться, и да поможет Бог правому. Если же сойдут лишь некоторые, то, поверьте мне, Сильвер доставит их обратно на корабль послушными, как овечки. Он не меньше Так и решили. Надёжным людям мы роздали заряженные пистолеты. Хантера, Джойса и Редрута мы посвятили в наши планы. Узнав обо всём, они не очень удивились и отнеслись к нашему сообщению гораздо спокойнее, чем мы ожидали. За-тем капитан вышел на палубу и обратился к команде. Ребята! - сказал он. Сегодня здорово пришлось пора-ботать, и все мы ужасно устали и издёргались. Прогулка на бе-рег никому не повредит. Шлюпки спущены. Кто хочет, пускай отправляется в них на берег. За полчаса до захода солнца я вы-стрелю из пушки. Вероятно, эти дураки вообразили, что найдут сокровища, как только высадятся на берег. Вся их угрюмость разом исчезла. Они так громко закричали «ура», что эхо проснулось в далёких хол-мах и вспугнутые птицы снова закружили над стоянкой. Капитан поступил очень разумно: он сразу ушёл, предоста-вив Сильверу распоряжаться сборами. Да и как же иначе было ему поступить? Ведь останься он на палубе, он не мог бы при-твориться ничего не понимающим. Всё было ясно как день. Капитаном был Сильвер, и у него была команда мятежников. А мирные матросы вскоре обна-ружилось, что были на корабле и такие, оказались сущими глупцами. Возможно, впрочем, что и они все до одного были восстановлены против нас вожаками, только в разной степе-ни, и кое-кому из них, неплохим в общем людям, слишком да-леко заходить не хотелось. Одно дело котня и лентяйничанье, а другое непослушание, вор-захват корабля и убийство ни в чём не повинных людей. После долгих споров команда разделилась так: шестеро остались на корабле, а остальные тринадцать, в том числе и Сильвер, начали рассаживаться в шлюпках.Вот тут-то и решился я вдруг на первый из отчаянных по-СТУПКОВ, Которые впоследствии спасли нас от смерти.Я рассуж дал так мы не можем захватить корабль, раз Сильвер оставил на борту шестерых своих разбойников. С другой стороны, раз их осталось всего шестеро, значит, на корабле я сейчас не ну-жен. И я решил отправиться на берег. В одно мгновение я пере-дез через борт и свернулся калачиком в носу ближайшей шлюп ки, которая в ту же секунду отчалила. Никто не обратил на меня внимания, и только передний гре бец сказал: Это ты, Джим? Держи голову пониже! Но Сильвер, сидевший в другой шлюпке, внимательно всмотрелся в нашу и окликнул меня, чтобы убедиться, что это действительно я. И тогда я пожалел, что не остался. Шлюпки помчались к берегу наперегонки. Но та шлюпка, в которой сидел я, отчалила первой. Она оказалась более лёг кой, гребцы в ней подобрались самые лучшие, и мы сразу опере дили другую шлюпку. Едва нос нашей шлюпки коснулся берега, я ухватился за ветку, выскочил и кинулся в чащу. Сильвер и его товарищи остались ярдов на сто позади. - Джим! Джим! кричал он. Но, понятно, я не обратил на его крик никакого внимания. Без оглядки, подпрыгивая, ломая кусты, ныряя в траве, я бежал всё вперёд и вперёд, пока не выбился из сил. ГЛАВА XIV ПЕРВЫЙ УДАР Довольный, что удрал от Долговязого Джона, я развеселил-ся и стал с любопытством разглядывать незнакомую местность. Сначала я попал в болото, заросшее ивами, тростником и какими-то деревьями неизвестной мне породы. Затем вышел на открытую песчаную равнину, около мили длиной, где росли редкие сосны и какие-то скрюченные, кривые деревья, похожие на дубы, но со светлой листвой, как у ивы. Вдали была видна двуглавая гора; обе странные скалистые вершины ярко сияли на солице. Впервые я испытал радость исследователя неведомых стран. Остров был необитаем. Люди с моей шлюпки остались далеко позади, и я никого не мог встретить, кроме диких зверей и птиц.Я осторожно пробирался среди деревьев. Повсюду мне попада лись какие-то неведомые растения и цветы. То тут, то там я натыкался на змей. Одна из них ползла По уступу скалы. Она подняла голову и зашипела на меня, заши-пела, как вертящаяся юла. А я и представления не имел, чТО ЭТО знаменитая гремучая змея, укус которой смертелен. Наконец я вошёл в чащу деревьев, похожих на дубы. Впо-следствии я узнал, что их называют вечнозелёными дубами. Они росли на песке, очень низкие, словно кусты терновника. Узловатые ветви их были причудливо изогнуты, густая листва сплелась наподобие кровли. Заросли их, становясь всё выше и гуще, спускались с песчаного откоса к широкому, поросшему тростником болоту, через которое протекала одна из впадающих в пролив речек. Пар поднимался над болотом, и очертания Под-зорной Трубы дрожали в знойном тумане. Вдруг зашуршал камыш. С кряканьем взлетела дикая утка, за нею другая, и скоро над болотом повисла огромная туча птиц, с криком круживших в воздухе. Я сразу догадался, что кто-нибудь из наших моряков идёт по краю болота, и не ошиб-ся... Вскоре я услышал отдалённый голос, который, приближа-ясь, становился всё громче. Я страшно испугался, юркнул в ближайшую чащу вечно-зелёных дубов и притаился, как мышь. Другой голос ответил. Затем снова заговорил первый голос, и я узнал его это был голос Сильвера. Он говорил о чём-то не умолкая, так что его спутнику лишь изредка удавалось вставить слово. Судя по голосам, они разговаривали горячо, почти зло-бно, но слов разобрать я не мог. Наконец они замолчали и, вероятно, присели, потому что птицы постепенно успокоились и опустились на болото. И я почувствовал, что уклоняюсь от своих обязанностей. Если уж я так глуп, что сошёл на берег с пиратами, я должен по крайней мере подслушать, о чём они совещаются. Мой долг ве-лит мне подкрасться к ним как можно ближе и спрятаться в гус-той листве кривых, узловатых дубков. Я мог с точностью определить то место, где сидят оба моря-ка, и по голосам, и по волнению нескольких птиц, всё ещё кру-живших над их головами.Медленно, но упорно пола я на четвереньках вперёд. Нако нец, подняв голову и глянув в просвет между листьями, я уви дел на зеленой лужайке возле болота, под деревьями, Джона Сильвера и ещё одного моряка.Они стояли друг против друга и разговаривали. Их обоих жгло солнце. Сильвер швырнул свою шляпу на землю, и его большое, пухлое, белесое, покрытое блестящим потом лицо было обращено к собеседнику чуть ли не с мольбой. Приятель, говорил он, ты для меня чистое золото. Неужели, ты думаешь, я стал бы хлопотать о тебе, если бы не любил тебя всем своим сердцем? Всё уже сделано, ты ничего не изменишь. Я хочу спасти твою шкуру вот только почему я с тобой. Если бы наши матросы узнали, о чём я с тобой говорю, Том, подумай, что бы они со мной сделали! Сильвер... отвечал моряк, и я заметил, что лицо у него стало красным, а охрипший, каркающий голос дрожит, как натянутый канат. Сильвер, ты уже не молодой чело-век и как будто имеешь совесть. По крайней мере, тебя ник-то не считает мошенником. У тебя есть деньги... а у многих ли бедолаг-моряков они есть? И к тому же ты не трус. Так объясни мне, пожалуйста, почему ты связываешься с этими гнусными крысами? Нет, ты не можешь быть с ними заодно. Я скорее дам отсечь себе руку... но долгу своему не изменю... Внезапный шум прервал его. Наконец-то я нашёл одно-го честного моряка! И в то же время до меня донеслась весть о другом честном моряке. Далеко за болотом раздался гневный, пронзительный крик, потом второй и затем душераздирающий вопль. Эхо в скалах Подзорной Трубы повторило его несколько раз. Вся армия болотных птиц снова разом взвилась в вышину и заслонила небо. Долго ещё этот предсмертный вопль разда вался в моих ушах, хотя кругом опять воцарилось безмолвие, нарушаемое только хлопаньем крыльев опускающейся стаи птиц и отдалённым грохотом прибоя. Том вздрогнул, как пришпоренная лошадь. Но Сильвер даже глазом не моргнул. Он стоял, опираясь на костыль, и глядел на своего собеседника, как змея, готовая ужалить. Джон! сказал моряк, протягивая к нему руку. Руки прочы заорал Сильвер, отскочив на шаг с быстро-той и ловкостью акробата.Хорошо, Джон Сильвер, я уберу руки прочь, сказал мо-ряк. — Но, право, только нечистая совесть заставляет тебя боять-ся меня. Умоляю тебя, объясни мне, что там случилось? Что случилось? — переспросил его Сильвер. Он улыбнул-ся, но не так широко, как всегда, и глаза его на огромном лице стали крошечными, как острия иголок, и засверкали, как стёк-лышки. - Что случилось? По-моему, это Алан. Несчастный Том принял эту весть с отвагой, достойной героя. Алан! воскликнул он. — Мир его праху! Он умер, как настоящий моряк. А ты, Джон Сильвер... Мы долго были с тобой товарищами, но теперь уж этому не быть! Пусть я умру, как собака, но я своего долга не нарушу. Ведь это вы убили Алана, а? Так убейте и меня, если можете! Но знай, что я плюю на вас! С этими словами отважный моряк повернулся к коку спи ной и зашагал к берегу. Но ему не удалось уйти далеко: Джон вскрикнул, схватился за ветку дерева, выхватил свой костыль из-под мышки и метнул ему вслед, как копьё. Костыль, пущен ный с невероятной силой, свистя, пролетел в воздухе и ударил Тома острым наконечником в спину между лопатками. Бедня га Том взмахнул руками и упал. Не знаю, сильно ли он был ранен... Судя по звуку, у него был разбит позвоночник. Сильвер не дал ему опомниться. Без кос-тыля, на одной ноге, он вспрыгнул на противника с ловкостью обезьяны и дважды всадил свой нож по самую рукоятку в его беззащитное тело. Сидя в кустах, я слышал, как тяжело дышал убийца, нанося удары. Никогда прежде я не терял сознания и не знал, что это такое. Но тут весь мир поплыл вокруг меня, как в тумане. И Сильвер, и птицы, и вершина Подзорной Трубы всё вертелось, кружи лось, качалось. Уши мои наполнились звоном разнообразных колоколов и какими-то далёкими голосами. Когда я пришёл в себя, костыль был уже у негодяя под мыш-кой, а шляпа на голове. Перед ним неподвижно лежал Том. Но убийца даже не глядел на него. Он чистил свой окровавленный нож пучком травы. Кругом всё было по-прежнему. Солнце беспощадно жгло и болото, над которым клубился туман, и высокую вершину горы. И не верилось, что минуту назад у меня на глазах совер-шилось убийство.Джон засунул руку в карман, достал свисток и несколько раз свистнул. Свист разнёсся далеко в знойном воздухе. Я, ко-нечно, не знал значения этого сигнала, но все мои страхи разом проснулись. Сюда придут люди. Меня заметят. Они уже убили двух честных моряков, почему же после Тома и Алана не стать жертвой и мне? Стараясь не шуметь, я выбрался из кустарника и как мож но быстрей пополз на четвереньках в лес. Удирая, я слышал, как старый пират перекликался со своими товарищами. От их голо-сов у меня точно выросли крылья. Чаща осталась позади. Я по-бежал так быстро, как не бегал ещё никогда. Я несся, не разби рая дороги, лишь бы подальше уйти от убийц. С каждым шагом страх мой всё усиливался и превратился наконец в безумный ужак Положение моё было отчаянное. Разве я осмелюсь, когда выпалит пушка, сесть в шлюпку вместе с этими разбойниками, забрызганными человеческой кровью? Разве любой из них, уви дев меня, не свернёт мне шею, как цыпленку? Уже самое моё отсутствие разве оно не доказало им, что я их боюсь и, зна чит, обо всём догадываюсь? Прощай, «Испаньола»! Прощайте, сквайр, доктор, капитан! Я погибну либо от голода, либо от бан дитского ножа. Я мчался, не зная куда, и очутился у подножия невысокой горы с двуглавой вершиной. В этой части острова вечнозелёные дубы росли не так густо и похожи были своими размерами не на қусты, а на обыкновенные лесные деревья. Изредка между ними возвышались одинокие сосны высотой в пятьдесят семьдесят футов. Воздух здесь был свежий и чистый, совсем не такой, как внизу, у болота. Но тут меня подстерегала другая опасность, и сердце моё снова замерло от ужаса. ГЛАВА XV ОСТРОВИТЯНИН С обрывистого каменистого склона посыпался гравий покатился вниз, шурша и подскакивая между деревья-11 ми. Я невольно посмотрел вверх и увидел странное существо, стремительно прыгнувшее за ствол сосны. Что это? Медведь? Человек? Обезьяна? Я успел заметить только что-то тёмное и косматое и в ужасе остановился. Итак, оба пути отрезаны. Сзади меня стерегут убийцы, впе реди это неведомое чудовище. И сразу же я предпочел из-вестную опасность неизвестной. Даже Сильвер казался мне не таким страшным, как это лесное отродье. Я повернулся и, поми-нутно оглядываясь, побежал в сторону шлюпок. Чудовище, сделав большой крюк, обогнало меня и оказалось впереди. Я был очень утомлен. Но даже если бы я не чувствовал усталости, я всё равно не мог бы состязаться в быстроте с та ким проворным врагом. Странное существо перебегало от ствоу меня есть пистолет! Как только я убедился, что я не беззащи-тен, ко мне вернулось мужество, и я решительно двинулся на-встречу островитянину. Он опять спрятался, но, как видно, зорко наблюдал за мной, потому что, едва я направился к нему, как он вышел из засады и сделал было шаг мне навстречу. Потом в нерешительности потоптался на месте, попятился и вдруг, к величайшему моему изумлению и смущению, упал на колени и с мольбой протянул ко мне руки. Я снова остановился. Кто вы такой? спросил я. Бен Ганн, ответил он; голос у него был хриплый, как скрип заржавленного замка. Я несчастный Бен Ганн. Три года я не разговаривал ни с одной христианской душой. Это был такой же белый человек, как и я, и черты его лица были, пожалуй, приятны. Только кожа так сильно загорела на солнце, что даже губы у него были чёрные. Светлые гла-за с поразительной резкостью выделялись на тёмном лице. Из всех нищих, которых я видел на своём веку, этот был са мый оборванный. Одежда его состояла из лохмотьев старого паруса и матросской робы. Один лоскут этой невообразимой рванины скреплялся с другим самым замысловатым и неле-пым способом: либо медной пуговицей, либо прутиком, либо просмоленным обрывком шпагата. Единственной неизодран-ной вещью из всего его костюма был кожаный пояс с медной пряжкой. -Три года! - воскликнул я. Вы потерпели крушение? Нет, приятель, сказал он. Меня бросили тут, на ост- норы. Я слышал об этом ужасном наказании пиратов: виновного вы-саживали на какой-нибудь отдалённый и пустынный остров и ос-тавляли там одного, с небольшим количеством пороха и дроби.Брошен на этом острове три года назад, продолжал он. С тех пор питаюсь козлятиной, ягодами, устрицами. Я так думаю, что человек способен жить везде, куда бы его ни закинуло. Но если бы ты знал, друг, как стосковалось моё сердце по настоящей человечьей еде! Нет ли у тебя с собой кусочка сыру?.. Нет? Ну вот, а я много долгих ночей вижу во сне сыр на ломтике хлеба... Просыпаюсь, а сыра нет.Если мне удастся вернуться к себе на корабль, сказал я, вы получите вот этакую головку сыра. Он щупал мою куртку, гладил мои руки, разглядывал мои сапоги и, замолкая, по-детски радовался, что видит перед собой человека, Услышав мой ответ, он взглянул на меня с каким-то лукав Если тебе удастся вернуться к себе на корабль? рил он мои слова. А кто же может тебе помешать? повто Уж, конечно, не вы, ответил я. Конечно, не я! воскликнул он. А как тебя зовут, при-ятель? Джим, сказал я. Джим. Джим... повторял он с наслаждением. Да. Джим, я вёл такую жизнь, что мне стыдно даже рассказывать. Поверил бы ты, глядя на меня, что моя мать была очень благо-честивая женщина? Поверить трудновато, согласился я. Она была на редкость благочестивая женщина, сказал он. Я рос вежливым, набожным мальчиком и умел так быс-тро повторять наизусть катехизис, что нельзя было отличить одно слово от другого. И вот что из меня вышло, Джим. А всё оттого, что я смолоду ходил на кладбище играть в орлянку. Начал с орлянки да и покатился. Мать, святая душа, говорила, что я плохо кончу, и её предсказание сбылось. Да только само провидение послало меня на этот остров. Я много размышлял здесь в одиночестве и раскаялся. Теперь уже не соблазнишь меня выпивкой. Конечно, от выпивки я не откажусь и сейчас, но самую малость, не больше напёрстка, на счастье... Я дал себе слово исправиться и теперь уж не собьюсь! А главное, Джим... он оглянулся и понизил голос до шёпота, ведь я сделался теперь богачом. Тут я окончательно убедился, что несчастный сошёл с ума в одиночестве. Вероятно, эта мысль отразилась на моём лице, потому что он повторил с жаром:Богачом! Говорю тебе богачом! Слушай, Джим, я сде лаю из тебя человека! Ах. Джим, ты будешь благословлять судь бу, что первый нашёл меня!.. Вдруг лицо его потемнело, ов Скажи мне прав-сжал мою руку и угрожающе поднял палец. ду, Джим: не Флинта ли это корабль? Меня осенила счастливая мысль: этот человек может сде-латься нашим союзником. И я тотчас же ответил ему: Нет, не Флинта. Флинт умер. Но раз вы хотите знать правду, вот вам правда: на корабле есть кое-кто из команды Флинта, и для нас это большое несчастье. А нет ли у вас... одноногого? выкрикнул он, задыхаясь. Сильвера? - спросил я. Сильвера? Да, его звали Сильвером. Он у нас кок. И верховодит всей шайкой. Он всё ещё держал меня за руку и при этих словах чуть не вывихнул её. Если ты подослан Долговязым Джоном, пропал. Но знаешь ли ты, где ты находишься? сказал он, я Я сразу же решил, что мне делать, и рассказал ему всё и о нашем путешествии, и о трудном положении, в котором мы оказались. Он слушал меня с глубоким вниманием и, когда я кончил, погладил меня по голове. Ты славный малый, Джим, сказал он. Но теперь вы все завязаны мёртвым узлом. Ладно, положитесь на Бена Ган-на, и он выручит вас, вот увидишь. Скажи, как отнесётся ваш сквайр к человеку, который выручит его из беды? Я сказал ему, что сквайр самый щедрый человек на всём свете. Так-то оно так... Но, видишь ли, продолжал Бен Ганн, я не собираюсь просить у него лакейскую ливрею или место привратника. Нет, этим меня не прельстишь! Я хочу знать: со-гласится он дать мне хотя бы одну тысячу фунтов из тех денег, которые и без того мои? Уверен, что даст, ответил я. Все матросы должны были получить от него свою долю сокровищ. И доставит меня домой? пытующим взором. спросил он, глядя на меня ис- Конечно! - воскликнул я. Сквайр- настоящий джент-льмен. Кроме того, если мы избавимся от разбойников, ваша по-мощь будет очень нужна на корабле.Да, сказал он, значит, вы и вправду возьмёте меня. И он облегчённо вздохнул. А теперь послушай, что я тебе расскажу. продолжал Я был на корабле Флинта, когда он зарыл сокровища.С ним было ещё шесть моряков здоровенные, сильные люди. Они пробыли на острове с неделю, а мы сидели на старом «Морже». В один прекрасный день мы услыхали выстрел с бе рега и увидели шлюпку, а в шлюпке сидел Флинт, голова его была повязана синим платком. Всходило солнце. Он был бле ден как смерть и плыл к нам... один, а остальные шестеро были убиты. убиты и похоронены... да... Как он расправился с ними, никто из нас никогда не узнал. Была ли там драка, резня или внезапная смерть... А он был один против шестерых!.. Билли Бонс был штурманом, а Долговязый Джон квартирмейсте ром. Они спросили у него, где сокровища. «Ступайте на берег и поищите, сказал он в ответ. Но, клянусь громом, корабль не станет вас ждать». Вот как он сказал им. А три года назад я плыл на другом корабле, и мы увидели этот остров. «Ребя та, сказал я. здесь Флинт зарыл сокровища. Сойдемте на берег и поищем». Капитан очень рассердился. Но все матросы были со мной заодно, и мы причалили к этому берегу. Двенад цать дней мы искали сокровища и ничего не нашли. С каждым днём товарищи ругали меня всё сильней и сильней. Наконец они собрались на корабль. «А ты, Бенджамин Гани, оставай-ся! сказали они. Вот тебе мушкет, заступ и лом, Бенджа мин Ганни... Оставайся здесь и разыскивай денежки Флинта». С тех пор. Джим, вот уже три года живу я здесь и ни разу не ел по-христиански. А теперь взгляни на меня: разве похож я на простого матроса?.. Нет, говоришь, не похож? Да и не был по-хож никогда. Он подмигнул мне одним глазом и сильно ущипнул меня за руку. Так и скажи своему сквайру, Джим: он никогда не был похож на простого матроса, продолжал он. Скажи ему, что Бен три года сидел тут, на острове, один-одинешенек, и днём и ночью, и в хорошую погоду, и в дождь. Иногда, может быть, думал о молитве, иногда вспоминал свою престарелую мать, дай-то Бог, чтобы она ещё была жива, так и скажи ему. Но большую часть времени... уж это ты непременно ему скажи.....большую часть времени Ганн занимался другими делами. И при этих словах ущипни его вот так. И он снова ущипнул меня самым дружеским образом. Ты ему, продолжал он, вот ещё что скажи: Гани личный человек так ему и скажи, Ганн гораздо больше дове ряет джентльмену прирождённому, чем джентльмену удачи, по-тому что он сам был когда-то джентльменом удачи. го, Из того, что вы мне тут толкуете, я не понял почти ниче сказал я. Впрочем, это сейчас и не важно, потому что всё равно не знаю, как попасть на корабль. Да, сказал он, видишь, какая загвоздка. Ну да ладно у меня есть лодка, которую я смастерил себе сам, собственны-ми руками. Она спрятана под белой скалой. И в крайнем случае попробуем добраться на ней, когда станет темнее... Но постой! закричал он вдруг. Что это там такое? Как раз в эту минуту с корабля грянул пушечный выстрел. Гулкое эхо подхватило его и разнесло по всему острову. А меж-ду тем до захода солнца оставалось ещё добрых два часа. Там идёт бой! крикнуля. За мною! И кинулся бежать к стоянке корабля, забыв свои недавние страхи. Рядом со мной легко и проворно бежал злополучный пленник. Левее, левее! приговаривал он. Держи левее, друг Джим! Ближе к деревьям! Вот в этом месте в первый раз я подстрелил козу. Теперь козы сюда не спускаются. Они бегают только по го-рам, потому что боятся Бенджамина Ганна... А! А вот кладбище. Видишь холмики? Я приходил сюда и молился изредка, когда я думал, что, может быть, сейчас воскресенье. Это не то что часовня, но всё как-то торжественней. Правда, я был один, без капеллана. без Библии... Он болтал на бегу, не дожидаясь ответа, да я и не мог отве чать. После пушечного выстрела долгое время была тишина, а по-том раздался залп из ружей. И опять тишина. И потом впереди над лесом, в четверти мили от нас, взвился британский флаг. ПЕРЕСКАЗ ТЕКСТА