1) She liked honey. Honey in the comb, and strain it yourself through a muslin bag. Drip, drip, drip… There was somebody in the room… somebody all wet and dripping… Beatrice…
1) She liked honey. Honey in the comb, and strain it yourself through a muslin bag. Drip, drip, drip… There was somebody in the room… somebody all wet and dripping… Beatrice Taylor come from the river… She had only to turn her head and she would see her. 2) Vera cried. “But that bee? It can’t be coincidence?” Lombard said grimly: “Oh, no, it isn’t coincidence! It’s our murderer’s touch of local colour! He’s a playful beast. Likes to stick to his damnable nursery jingle as closely as possible!” For the first time his voice was uneven, almost shrill. It was as though even his nerves, seasoned by a long career of hazards and dangerous undertakings, had given out at last. 3) There was little pretence now – no formal veneer of conversation. They were five enemies linked together by a mutual instinct of self-preservation. And all of them, suddenly, looked less like human beings. They were reverting to more bestial types. 4) Vera Claythorne was very quiet. She sat most of the time huddled in a chair. Her eyes stared ahead of her into space. She looked dazed. She was like a bird that has dashed its head against glass and that has been picked up by a human hand. It crouches there, terrified, unable to move, hoping to save itself by its immobility. Перевести нужно красиво творчески
Ей нравился мед. Мед в сотах, а также — тереть его самому через муслиновый мешочек. Капля за каплей, капля за каплей…
В комнате кто-то был… кто-то весь влажный и капающий — Беатрис Тейлор, пришедшая из реки.
Ей было достаточно повернуть голову, и она бы увидела её.Вера заплакала.
«Но эта пчела? Не может быть совпадением?»
Ломбарда сказал мрачно:
«О, нет, это не совпадение! Это прикосновение нашего убийцы к местной колоритной изюминке! Он — игривый зверь, любит держаться за свою проклятую детскую песенку как можно крепче!»
Впервые его голос стал неуверенным, почти острым. Казалось, даже его нервы, закалённые долгой карьерой опасных приключений, сдалися в конце концов.Теперь почти не было притворства — исчезла формальная вуаль беседы. Они были пять врагов, связанных вместе инстинктом самосохранения.
И все они вдруг стали выглядеть менее как люди. Они превращались в более дикоподобные существа.Вера Клайторн была очень молчалива. Она большую часть времени сидела, свернувшись в кресле. Ее глаза уставились куда-то в пустоту. Она выглядела ошеломлённой. Она — словно птица, разбившая себе голову о стекло и поднятая рукой человека. Она притаилась, напугана, неспособная двинуться, надеясь спастись от опасности своей неподвижностью.
